Согласна, я сама подбрасывала дров в огонь, доводивший меня до белого каления. На себя я тоже злилась. Но осыпать бранью себя — довольно дикое занятие. Поэтому жертвой моего гнева должен был пасть он!
Ухмылка сползла с его лица, взгляд стал серьезным и хмурым.
— А я и не хотел тебя смешить.
— Верни билет, Брэден, — протянула я руку. — Я не шучу.
Он кивнул и вытащил билет из заднего кармана джинсов:
— Этот?
— Да. Отдай его мне.
Я думала, что моя ярость достигла крайней степени накала. Но я ошибалась. Что такое крайняя степень ярости, я узнала только после того, как он разорвал билет на кусочки и подбросил их в воздух.
— Про какой билет ты все время твердишь? — издевательски спросил он.
Здравый смысл подсказывал мне, что ломать трагедию нет причин. Восстановить билет ничего не стоит — для этого его нужно всего лишь распечатать. Но мне было не до здравого смысла.
Издав нечто вроде грозного рыка — вот уж не знала, что на такое способна, — я набросилась на него и заколотила кулаками по его груди с такой силой, что он покачнулся. Все, что накопилось за последние полгода — ревность, неуверенность, обида, сердечная боль, — требовало отмщения.
— Я тебя ненавижу! — заорала я, отскочив от него на несколько шагов.
Слова выскакивали изо рта сами собой, почти против моего желания.
— Ты испортил мне жизнь, сволочь поганая! Какого хрена я тебя встретила!
Глаза мои щипало от слез. Его лицо оставалось непроницаемым, как камень.
— Какого хрена я тебя встретила! — повторила я дрогнувшим голосом, и слезы побежали по щекам. — Без тебя мне было так хорошо. Так спокойно. А ты вымотал мне всю душу, подонок несчастный. Превратил меня в развалину. Так хотя бы сейчас оставь меня в покое.
Он медленно покачал головой и приблизился ко мне. Я не двигалась, словно впав в оцепенение. Закрыв глаза, я ощущала, как руки его касаются моих плеч. Как он сжимает меня в объятиях и притягивает к себе.
— Ты не развалина.
Я посмотрела ему в лицо. Невыносимо красивое лицо.
— Нет, развалина.
— Врешь.
Он тряхнул меня так, что я лязгнула зубами, и уставился на меня светло-голубыми глазами. Я смотрела в эти глаза, будто завороженная, и видела, как в глубине их вспыхивают серебряные искорки.
— Ты не развалина, Джоселин, детка, — его хрипловатый голос звучал почти умоляюще. — У тебя есть надломы, это верно. Но они есть у каждого.
Слезы струились по щекам ручьями, губы дрожали.
— Когда я сказала… что тебя ненавижу… это была ложь… — прошептала я.
Казалось, мы зацепились взглядами намертво. Обуревавшие нас чувства наэлектризовали воздух, сделав его тяжелым и вязким. Но вот лицо Брэдена смягчилось, взгляд его скользнул вниз, к моим губам.
Я устремилась ему навстречу, и секунду спустя наши губы слились, а пальцы его запутались в моих волосах. Он вытащил заколку, и волосы рассыпались по плечам. Язык его проник мне в рот, и я ощутила его вкус, его запах. Как приятно было вновь оказаться в кольце его сильных рук.
Господи, как я по нему скучала.
Но моя злость не угасла. Брэден тоже злился, я чувствовала это каждой клеточкой тела. Тем не менее охватившее нас желание разгоралось все сильнее. Когда наши губы разомкнулись, Брэден стащил с меня пальто, а я вцепилась в край его свитера, обнажая его мускулистую грудь. Всем своим существом я жаждала еще одного поцелуя, но Брэдену было не до того — он срывал с меня одежду. Дрожа от нетерпения, я пришла ему на помощь, самостоятельно избавившись от свитера.
Руки мои обхватили его затылок, притягивая голову ближе. В поцелуй я вложила тоску всех долгих дней, проведенных без него. Наши языки переплетались, два горячих неровных дыхания сливались воедино, я ощущала знакомую сладостную пульсацию и прилив влаги.
Поцелуй так поглотил меня, что я едва заметила, как Брэден бесцеремонно припер меня к стенке и, оставив мои губы, прочертил на шее дорожку легких поцелуев. Руки его, обхватив мои бедра, заставили меня поднять ноги и обвиться вокруг его талии. Спиной прижимаясь к стене, я сквозь плотную ткань джинсов чувствовала касания его напряженного члена.
— Мать твою, — пробормотал Брэден, впиваясь губами в выемку между моих грудей.
Секунду спустя он задрал лифчик, и прохладный воздух охладил мои напряженные соски. От поцелуев Брэдена груди мои пошли мурашками. Я с трудом переводила дыхание, внизу, между ног, стремительно распускался цветок наслаждения. Брэден поочередно покусывал мои соски, член его терся о мои бедра.
— Не могу больше ждать, — выдохнула я, царапая ногтями его плечи.
Словно не веря мне на слово, Брэден расстегнул мои джинсы и сунул руку в трусики. Я заскулила от нетерпения, сжимая своей влажной плотью его пальцы.
— Полная готовность, — прошептал он мне на ухо, двигая пальцами туда-сюда. — Истекаешь влагой. И зажим отличный, как всегда.
— Давай, Брэден, — простонала я, царапая его все сильнее. — Не тяни.
Кольцо моих ног по-прежнему обвивалось вокруг его пояса, когда он нес меня к дивану. Дрожащими руками я расстегнула крючки лифчика и отшвырнула его, а Брэден стянул с меня джинсы и принялся за трусики. Я засучила ногами, сбрасывая их. Плавясь в огне желания, я раздвинула ноги.
— Давай, Брэден.
Но он замер, глядя, как я лежу перед ним, обнаженная, готовая его принять, как грудь моя тяжело вздымается, а волосы рассыпаются по плечам. Выражение его лица изменилось. Я догадалась, что желание нейтрализовало полыхавшую в нем злобу. Он положил руку на мой живот и, слегка надавливая, двинулся вверх, к ложбинке между грудей, и выше, к шее. Теперь он стоял надо мной на четвереньках, и его джинсы царапали мои голые ноги.
— Попроси хорошенько, — прошептал он, почти касаясь моих губ своими.
Я расстегнула молнию на его джинсах, пальцы мои обвились вокруг его горячего напряженного члена. Зрачки его расширились от наслаждения, дыхание становилось все более быстрым и тяжелым.
— Оттрахай меня, — взмолилась я, касаясь его губ языком. — Пожалуйста.
Издав утробный стон, который я не раз вспоминала одинокими ночами, Брэден спустил джинсы, взял мою руку своей, и обе руки оказались между моих ног. Я истекала влагой. Высвободив руки, я вцепилась в его ягодицы, и он медленно вошел в меня. Я запускала ногти в его кожу, заставляя ускорить темп.
Он с готовностью подчинился моему требованию.
— Сильнее, — стонала я. — Сильнее, Брэден.
Эта просьба никогда не оставалась неуслышанной. Приникнув к моим губам, он входил все глубже. Пружина наслаждения, сжатая у меня внутри, распрямилась, и я закричала, откинув голову. Крики мои становились громче при каждом его движении. Упоительные толчки его члена, его мощное тело, которым я любовалась, единый ритм нашего возбужденного дыхания, влажный, дикий запах секса — все это неудержимо влекло меня к оргазму. Я без конца повторяла его имя, и это было для меня так же естественно, как дышать. Моя пульсирующая плоть сжималась вокруг его члена, ускоряя его оргазм. Его тело напряглось, сотрясаемое сладостной дрожью, бедра продолжали ритмично двигаться, продлевая дивные мгновения.
