– Нам повезло, что огонь не распространился на рощу. Мы потеряли бы все.
– Я говорил Билли, что придет огонь. Он же сказал, что я сумасшедший индеец, – Пленти Мэд поморщился. – Эй, Смит, а Пленти-воин сказал Билли поцеловать свой зад, – закончил он гордо.
– Смотри за языком, Пленти, – предостерег индейца Смит.
– Как ты можешь смотреть за языком, Смит? – Пленти задумался. – Черт побери! Нельзя смотреть за языком. Ты такой же сумасшедший, как и Билли.
– Перестань ворчать, Пленти и подержи фонарь. Потушишь его, когда я заберусь наверх.
– Черт, – фыркнул Пленти. – Что ты собираешься там делать, Смит?
– Я собираюсь спать там.
– Ты собираешься спать. там с глупой белой женщиной?
– Да, ты абсолютно прав, старый проныра, – Смит полез наверх, – теперь потуши фонарь и отправляйся спать.
– Вещи здесь очень чертовски плохие, Смит. Большой огонь… Билли говорить, что Пленти Мэд сумасшедший индеец… А хозяин спит в сене с глупой белой женщиной… Как дальше жить, – все еще бурчал Пленти.
– Да. Вещи очень плохие, – Смит взобрался на чердак.
Мужчина обнял свою возлюбленную и повел ее в задний угол. Они опустились в мягкое сено.
– Я слышала, что сказал Пленти, – Вилла хихикнула и юркнула в объятия Смита.
– О том, что «хозяин» собирается спать с «глупой белой женщиной»? – Смит улыбнулся. – Глупый индеец ошибается. «Хозяин» не собирается спать с «глупой белой женщиной». Он собирается любить самую умную, самую добрую и самую красивую женщину на свете и скажет ей о том, как сильно изменилась его жизнь с тех пор, как он встретил свое счастье. «Хозяин» сделает все возможное, чтобы его любимая женщина забыла о том, что в первый раз она встретила его грязным и пьяным, и он, как свинья, валялся в сене.
– «Глупая белая женщина» о многом хочет поговорить с «горьким пьяницей». Но для этого у нее еще будет много времени, потому что завтра она собирается выйти за него замуж…
ЭПИЛОГ
Вилла стояла на крыльце нового дома и держала на руках своего первенца – Виллиама Оливера Боумена. Маленький кудрявый сорванец был точной копией своего зеленоглазого отца. Женщина прижимала сына к груди и улыбалась в задумчивости своему счастью. Вдруг позади нее хлопнула дверь. Вилла обернулась.
– Давай, я подержу сына. Он уже слишком тяжелый, и ты не должна носить мальчика на руках, – Смит нежно взял ребенка из рук жены.
Маленький Билли завизжал от радости и крепко ухватился за шею отца.
– Поскачем, папа. Поскачем…
– Не сейчас, непоседа, – Смит прижался губами к шее сына и громко чмокнул.
Ребенок громко засмеялся.
– Сбегай-ка к деду и попроси пирога, – Смит поставил сына на ноги и придержал немного, пока тот не приобрел равновесие.
Вилла с улыбкой на губах наблюдала за самыми близкими ей людьми: мужем и сыном.
Боже мой, как изменился Смит Боумен! Из угрюмого неразговорчивого человека, с которым она познакомилась несколько лет назад, он превратился в счастливого отца семейства. Улыбка теперь появлялась на его лице не меньше, чем сотню раз в день, глаза его постоянно искали глаза любимой женщины и, найдя их, задерживались на минутку или две. Жена и муж были едины душой и телом. Они понимали друг друга без слов, однако, зная все друг о друге, они всегда находили тему для разговора.
Вот и теперь, Смит знал, что Вилла беременна. А когда она забеременела первый раз Вилла сообщила об этом мужу, сразу же, как только сама догадалась. Вторая беременность была их общей радостью. Подумать только, маленький плод их любви появится на свет в канун Рождества.
Удивительно, теперь Смит был в мире с самим собой. После смерти Оливера общество отвергло его, а теперь чета Боуменов принимала у себя гостей на празднование Четвертого июля с соседних ранчо. К тому же приезжают друзья из Баффэло. Будет обед на траве, гонки на лошадях, а потом ковбои покажут свое умение справляться с нравом дикой лошади, мастерство в дрессировке диких животных. Смит приготовил сюрприз и для детей, он, к тому же, послал работника за фейерверком в Шеридэн.
Вилла была так счастлива, что иногда это пугало ее. Время от времени она просыпалась среди ночи, боясь, что ее благополучие было всего лишь сном, который мог в любой момент закончиться. Она осторожно дотрагивалась до мужа, но его руки всегда ожидали ее. Любовь к мужчине, с которым она связала свою судьбу, переполняла Виллу. Каждый день, проведенный с ним приносил ей много радости и счастья. Он был ее жизнью…
Билли вышел из дома, держа на руках внука. Старик восхищался мальчишкой и ужасно баловал его. Вот и сейчас рот маленького Билли был набит пирогом, а малыш, к тому же, умудрялся держать по куску пирога в каждой руке.
– Дамы еще не приехали, – спросил Билли-дед. – Иниз собиралась приготовить красный перец. Если они не поторопятся, ей не хватит времени на стряпню.
– Не волнуйся, Билли. Они скоро будут, – Смит подошел к Вилле со спины и обнял ее за талию. – Устала? – нежно прошептал он ей на ухо.
– Нет. Ты же знаешь, что я просто немножко беременна, – прошептала она в ответ и повернулась лицом к мужу.
– Глупая белая женщина не скажет о том, что устала, пока не свалится с ног, – Смит гладил рукой едва округлившийся живот любимой женщины и прижимался губами к ее щеке.
Довольная, Вилла обняла мужа и посмотрела вдаль, на нежно колыхающиеся просторы зеленых сочных трав.
Женщина заметила движущийся кабриолет. Он вез Мод и Иниз на праздник. Подруги приезжали на ранчо довольно часто, если погода позволяла им делать это. Мод и Иниз тоже баловали маленького Билли, но они не могли обойти в этом любящего деда.
Находясь вместе Мод и Смит совсем мало разговаривали между собой, но враждебности друг к другу они не испытывали. После пожара больную ногу Мод пришлось снова вправлять, и теперь миссис Иствуд передвигалась с трудом. Однако в женщине произошла видимая перемена. Она заметно окрепла, даже поправилась и проводила много времени в обществе. За прошедший год у Мод случился только один приступ.
А Иниз и вовсе была счастлива и довольна настоящей жизнью. Она только иногда ездила в Баффэло, чтобы навестить свою семью, и все праздники и торжества проводила вместе с Мод в доме Виллы и Смита.
Билли так и остался жить в бараке на ранчо Иствуд и отвечал за работу на ферме.
После пожара общими усилиями была вырыта большая яма, а затем в нее были брошены обугленные остатки от большого дома и засыпаны землей.
Пленти Мэд все так же, как и раньше, бурчал и ссорился с Билли, грозился уйти. Но как только был построен новый сарай, сразу же перебрался в него. Он больше не называл Виллу «глупой белой женщиной», а вежливо именовал ее «женщиной Смита». К тому же Пленти придумал историю о том, что в ночь пожара к нему пришел дух и сказал, что помог хозяину «сделать» маленького толстенького ребеночка. А после того, как маленький Билли и правда родился, Пленти полностью уверился в правдивости своей истории и с еще большей гордостью рассказывал ее кому не лень. Это очень злило старого Билла, и он грозился «отколошматить» лгуна-Пленти.
