«В этом вы также правы. Изображение на 99% МОС. Оно сделано при помощи программы „образа в инверсии", которую я написал некоторое время назад. MOLA использовался для ограничений». Ограничения попросту означают, что он использовал имеющиеся данные MOLA для того, чтобы убедиться, что его пропорции высоты–ширины верны, когда делал определение формы (объекта) по полутоновому изображению — и в самом деле, больше похоже, что изображение на 99% МОС.
Но зачем играть словами? Главное здесь то, что НАСА сделало абсолютно ложное заявление об изображении, которое представило прессе и общественности как особые данные MOLA. Они дополнили эту ложь, притворившись, что прибор может давать большее разрешение, чем мог в реальности. Этого было недостаточно, и тогда они перевернули изображение и растянули так, что оно полностью исказилось. Справедливости ради надо сказать: Фроули сделал то изображение, которое ему сказали сделать. Он не знал, как руководство НАСА используют и искажают информацию в собственных пристрастных политических целях.
Здесь нет ошибки; эта статья была полностью политической. Как мы показали, в заявлении Гарвина о MOLA ничего научного не было, Фактически, как и в другом своем заявлении, сравнивая Лицо со столовой горой Миддл Бьютт (а потом даже не показывая снимка горы для подтверждения своего заявления), Гарвин продемонстрировал недостаток либо интеллекта, либо честности, необходимых для того, чтобы исполнять обязанности директора проекта НАСА по изучению Марса. Он или не знал возможностей своего прибора, или был замешан в намеренном обмане. В любом случае реальность такова, что заявления о MOLA были не просто ложными, они были рассчитаны на то, чтобы «навсегда положить этому конец», как выразился один неизвестный ученый из НАСА после фиаско с «Catbox» в 1998 году.
Зачем честному, открытому агентству, так уверенному, что в Лице «нет ничего необычного», вообще понадобилось создавать «Catbox» три года назад? И зачем им нужно было скрывать этот новый снимок 2001 года в течение почти двух месяцев — когда они создавали тщательно организованную кампанию по нашей дискредитации? И зачем им надо было пытаться подсунуть данные, которые в шесть раз менее точные, чем оригиналы «Викинга» двадцатипятилетней давности?
Ответ: им не надо было. Но к тому времени мы давно отказались от мысли, НАСА было честным и открытым.
Да, Вирджиния, это в самом деле «Catbox.»
«Сделаны были херувимы и пальмы: пальмы между двумя херувимами, и у каждого херувима два лица. С одной стороны к пальме обращено лицо человеческое, а с другой стороны к пальме лицо львиное; так сделано было во всем храме кругом». — Иезекииль, 41:18–19.
Невзирая на ложь НАСА по поводу последнего снимка, мы по–прежнему стояли лицом к лицу с основной проблемой: что нам дал новый снимок и что наши новые умозаключения скажут нам о Сидонии из того, чего мы еще не знаем? В том, что Лицо должно представлять два различных вида, человеческий и кошачий, мы теперь были относительно уверены. Следствия этого потрясающего нового подтверждения — не только реальности объекта как структурированного марсианского монумента, но и в целом того, что он несет «послание» человечеству — были очень глубокими.
![]()
В то же время мы очутились в таком же затруднительном положении, как SPSR, когда мы высмеивали его за «письмена» на «Д и М». Означало ли наличие Человека–Льва — и где! — на Марсе, — что строители, возможно, древние марсиане, знали об этих двух существах с Земли? Не дает ли это еще более абсурдные ответы на поставленные вопросы? Бродили ли когда- нибудь львы по марсианским пустыням? Где марсианские гуманоиды, похожие на нас? Если это так, что же пытается сообщить нам слияние двух Лиц в монументе?
Перед тем как мы могли задать любой из этих метафизических вопросов, сперва нам надо было взяться за решение технических и научных вопросов нового изображения. Это было чрезвычайно важно, поскольку Лицо представляло собой отправную точку для бесчисленных новых или прежних приверженцев долгого научного спора.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Однако при этом мы не хотели упускать из вида факт, что Лицо на более фундаментальном уровне практически стало второй частью этой дискуссии. Модель геометрических взаимосвязей Сидонии Хогленда — с ее потенциалом для квантификации и проверки основных принципов самой «умозрительной гипотезы» (в форме специальных предсказаний, сделанных теорией гиперпространственной физики, вытекающей из модели соответствий), по всей видимости, выдвинулась на первый план в дебатах об искусственном происхождении Сидонии. По причине, поддающейся количественному определению модели, само Лицо получало второстепенный, «подтверждающий» статус — а не положение основы, вокруг которой все выводы об искусственности Сидонии должны (или будут) закрепляться.
Лицо, вне зависимости от того, насколько хороший снимок мы получили, всегда истолковывалось по–разному. Неважно, что новый снимок показал тонкие структуры, которые, вероятно, были опорами искусственного монументального строения, неважно, что имелись брови и изогнутые губы были именно там, где они и должны были быть, все это всегда было уязвимым для одного возражения — «для меня это на лицо не похоже».
К счастью, у нас был беспристрастный арбитр, который стоял за пределами предвзятости иди априорных возражений любой научной дисциплины. Он называется научным методом. Краеугольным камнем этого метода являются специальные измерения и специальные предсказания.
В науке есть общая аксиома, которая гласит: «науки без прогноза нет». Эта новая (но не менее корректная) вариация аксиомы, которую в начале XX века отстаивал астроном сэр Артур Эддингтон, который ввел измерительную часть равенства в метод с простым утверждением: «Господа, науки нет, если нельзя выразить ее в числах».
В данном случае наш прогноз касался визуального облика восточной части Лица. Без сомнений, Лицо на самом деле состояло из двух лиц: человеческого и кошачьего. Однако даже если бы наличие кошачьей стороны Лица на Марсе было общепризнанным, то само по себе это бы ничего не значило без предсказания Хогленда десятилетней давности. И, наконец, не было реальных путей для количественного определения визуальной интерпретации. Таким образом, нам оставалось обсудить вопрос на более низком уровне: было это Лицом или нет?
В некоторой степени, возможно, само название вызывало напрасные ожидания того, что мы увидим дружелюбное, типично американское, симметричное человеческое лицо, когда в конце концов получим хорошее изображение. Но мы никогда такого не ожидали. И неоднократно заявляли об этом в течение многих лет.
Однако с удручающим единодушием статьи, критикующие исследование Сидонии (в «Нью–Йорк Таймс», «Вашингтон Пост». «Ю–Эс–Эй Тудэй», Си–эн–эн и т. д.), полагались на некорректный пересказ предыдущих заявлений, сделанных по поводу Лица другими исследователями Сидонии в течение многих лет. Собственная позиция НАСА, подчеркнутая статьей, состоит в том, что исследователи Сидонии последовательно заявляли, что центральной фигурой Сидонии будет «симметричное лицо гуманоида».
На этот долгожданный снимок сообщество независимых ученых ответило выдвижением всевозможных объяснений, которые они могли представить, почему Лицо не было полностью симметричным. Эти объяснения варьировались от заявлений, что восточная половина, или сторона Откоса, была «более эродирована», чем сторона Города, до описаний ее как «более неправильной», или даже частично расплавленной, — все, что угодно, только не признание, что она кошачья.
Некоторые даже пытались доказывать, что вся часть лица со стороны Откоса имеет свидетельства разрушения (но почему этот внутренний процесс ограничен только одной стороной?). Реконструкции глазной впадины и области рта на стороне Откоса имели вид, подтверждающий идею, что они когда- то были больше похожи на сторону Города, но теперь провалились внутрь. Впоследствии скошенное основание вокруг верхней и нижней части стороны Города понемногу оползало наружу. Если это было так, тогда возможно, что Лицо в свое время было более единообразным справа и слева. В любом случае в отсутствие специального инженерного анализа или в особенности предсказания того, что этот процесс создаст получившуюся асимметричную наружность, эта реконструкция, сделанная уже после произошедшего события, большого значения не имеет.
