Еще одна серьезная проблема — из чего бы ни был материал «облицовки» поверхности Лица, она должна иметь признаки растрескивания, если в восточной половине она большей частью обвалилась. Такие сильные обвалы должны создать хаотичный раздробленный вид, совершенно не похожий на гладкий, нефрактальный вид, который в действительности имеет эта сторона Лица.
На самом деле то, что восточная половина (Откоса) намного более эродирована, чем западная (Города), просто неверно. Также неверно, что сторона Откоса более неправильная. Это явно принцип копирования, примененный теми, кто ожидает увидеть симметричное «человеческое» лицо. В реальности восточная сторона меньше похожа на более различимую западную сторону — и, поскольку она определенно кошачья, она не соответствует надеждам и ожиданиям многих увидеть привычное дружелюбное человеческое лицо, пристально глядящее на нас с равнины Сидонии. На самом деле новый снимок показал, что восточная половина значительно меньше эродирована и выглядит так, будто на ней больше оригинальной «облицовки», чем на более выветренной западной половине. Если вдуматься, реальная проблема в том, что сторона Откоса подтверждает нашу модель, а не «их» — и это было новой политической и научной реальностью, с которой многим давнишним исследователям этой многолетней головоломки было трудно справиться.
Настоящим испытанием должно было стать то, подтвердится ли предсказание кошачьих черт при обнаружении деталей на новом снимке Лица и может или не может теперь Лицо рассматриваться как разрушенные остатки некогда более величественного Монумента. Симметрично скошенное основание, округлая лицевая симметрия и особые надлежащие черты (правое и левое глазные яблоки и глазницы, а также ноздри) - все это подтверждало, что, даже если мы ошибаемся в нашей кошачьей интерпретации, чертовски много деталей все равно были ужасно похожи на Лицо. И опять же, его окружала важная среда — все эти «фантастические штуковины» на поверхности Сидонии.
Наш собственный предварительный анализ одного снимка НАСА с высоким разрешением, опубликованного 24 мая, также показывал вызывающие свидетельства конструкционных деталей. Иными словами, в отличие от «вырезанных» — как на марсианской «Горе Рашмор» — значительные участки Лица имели вид составленных из сильно эродированных искусственных элементов. Там, вероятно, были все еще различимые геометрические пространства и сложные поддерживающие структуры, открытые на сильно разрушенной западной платформе Лица.
При написании «Монументов» в 1992 году Хогленд, основываясь на предыдущем фрактальном анализе изображений, заметил, что вид «самого Лица» может создаваться благодаря «сложному размещению отбрасывающих тень пирамидальных структур на лежащей в основании столовой горе». Другими словами, когда будет достигнуто достаточное оптическое разрешение, обнаружится, что Лицо — это очень сложный сконструированный объект, былая изощренность которого сегодня обнаруживается ее повторяющимися совокупностями геометрических руин. Крупный план снимка от 24 мая является поразительным подтверждением этого главного предсказания.
По крайней мере, публично авторы получили весьма мало поддержки своей модели от сообщества независимых исследователей. В конечном счете, однако, этот пророческий аспект «кошачьей модели» давал возможность выбраться из концепции обрушения. Но, в отсутствие хорошего способа количественного определения нашей модели, нам оставалось доказывать свою точку зрения в вопросе Лица на более мягкой почве — в традициях археологии и антропологии, а не на твердой почве чисел Эддингтона. И сперва мы должны были задать самый главный вопрос. Чем же именно было Лицо? Частично обрушившимся изображением фараона? Или гибридом фараона и льва, разделенным по центру? Мы, разумеется, полагали, что последнее — но если это в самом деле было так, то нужно ответить на следующий вопрос (в самом деле важный): что земное «полукошачье лицо» делает на получеловеческом монументе — на Марсе?
Это зависит от того, насколько фантастический ответ вы хотите получить. В конце концов, нельзя доказать, что Лицо является возможным монументом на Марсе, не потратив определенное количество времени на изучение возможного культурного значения, если это монумент. Все монументы, которые нам известны, предназначены для передачи определенного сообщения — дань памяти эпохе, личности или событию — как урок или как пример для тех, кто придет после. Так и с Лицом на Марсе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Если мы сможем показать, что этот инопланетный артефакт имеет фундаментальную связь и по форме, и по содержанию с земными практиками и обрядами древних культур, мы сможем приступить к долгим объяснениям, как «Монумент Лев/Фараон» оказался на другой планете. По нашей новой модели, разделяемой (и вдохновляемой) Майклом Кремо, Робертом Бювалем и Грэмом Хэнкоком, все древние развитые культуры на Земле в своих истоках происходят (в виде беженцев) из одной допотопной по–настоящему развитой первоначальной цивилизации. Этот золотой век науки и технологий майя называли Четвертым миром, египтяне — Зеп–Тепи (Первые времена), греки — Атлантидой.
Таким образом, рассматривая древние цивилизации, мы должны задать вопрос, видим ли мы какие- нибудь примеры в монументальной культуре или культурных прецедентах, схожие с теми, что сейчас мы совершенно точно видим на Марсе. Выясняется, что майя, одна из самых развитых (и в определенной степени самых таинственных) ранних цивилизаций, возникших после катастрофы, несомненно, имели точные примеры таких же богов с двойным лицом.
Мы обнаружили (при помощи бесценных исследований Джорджа Ханса и его коллеги Уильяма Сондерса), что имеется действительно огромное количество земных примеров точно таких «двойных лиц» у майя — в церемониальных масках, монументальной архитектуре, даже в классических «символах майя». Во многих случаях эти двойные лица являются именно гибридами человека и животного (как изображение человека–ягуара) - как раз так, как Хогленд много лет назад предположил в вопросе Лица на Марсе.
И, как показывает необычная цитата из Ветхого Завета, приведенная в начале этой части, есть также и древнееврейский текст, описывающий видение Иезекииля о скульптурах, которые однажды украсят восстановленный Храм в Иерусалиме. «Сделаны были херувимы и пальмы: пальмы между двумя херувимами, и у каждого херувима два лица. С одной стороны к пальме обращено лицо человеческое, а с другой стороны к пальме лицо львиное; так сделано было во всем храме кругом». Эта цитата говорит о точно таком двойном лице Человека/Льва, изображение которого сегодня мы видим в Сидонии.
Таким образом, у людей есть главная традиция — не в одной, а в нескольких культурах, — которая подкрепляет идею о том, что очевидная асимметрия Лица в Сидонии на самом деле является намеренной. Но, на наш взгляд, еще более важна специфическая природа этого единения — гибрида Человека/Льва, поскольку она однозначно говорит об очень древней сакральной, очень человеческой религиозной традиции.
Наиболее очевидным земным подтверждением традиции гибридов Человека/Льва является большой Сфинкс в Гизе. Имея голову Фараона и тело Льва, большой Сфинкс является предельным земным архитектурным выражением глубокой «связи» с древними тайнами старины — и, несомненно, Марсом. Последние геологические исследования показали, что, скорее всего, Сфинкс датируется гораздо более ранним периодом, чем считалось ранее, временем, когда его взгляд на восток позволял ему прямо видеть восход Солнца в созвездии Льва, с которым Сфинкс неразрывно связан и отождествлен. Самое поразительное, что датировка этой гармонии, 10500 лет до нашей эры, буквально на тысячи лет предшествует существованию любой общепринятой «развитой» человеческой цивилизации.
Созвездие Льва и сам Сфинкс считались египтянами одним целым. Оба они также отождествлялись с одним богом Древнего Египта — Гором.
Как мы уже выяснили, Гор был сыном египетских богов Исиды и Осириса, двух египетских божеств, которые, как мы показывали, необъяснимо появляются снова и снова в мистической символике народов, которые ведут нас к Марсу–НАСА. Гор для египтян представляет идею о «возрождении и воскрешении», поскольку, когда он вырос, он победил своего дядю Сета, бывшего убийцей его отца. Затем Гор восстановил царство своего отца Осириса в Древнем Египте и, в соответствии с верованиями египтян, был, по существу, «первым Фараоном» — поскольку все последующие фараоны наследовали ему и правили, как сам Гор. Что еще более любопытно — египтяне также отождествляли Гора непосредственно с планетой Марс, поскольку они оба носили имя «Хор–Дшр», дословно — «Гор в Красном». Грэм Хэнкок также открыл, что в ранний период своей истории большой Сфинкс в Гизе также был окрашен в красный цвет — в ознаменование этой особой связи Человека/Льва — Гора/Марса. А прическа, которую мы также видели на изображениях египетских фараонов, предназначена символизировать львиную гриву.
