— Когда захочет, он так же умен, как его отец, — прошептала мужу на ухо Скай, и в ее голосе чувствовалась гордость.
Всю ночь напролет в оркестровых галереях играли музыканты, гости представляли различные картины. Бурные аплодисменты заслужила с родными Скай за представление «Полет мотыльков на пламя». Чарли и Сэнди были в восторге от успеха и своего первого взрослого вечера.
Жасмин показала простую сцену: Адали в тюрбане и великолепном голубом с золотом халате стоял на одном колене рядом с ней, и на его вытянутой, закутанной в белую материю руке сидел попугай Хариман. Возглас удивления вырвался у гостей, когда птица, глядя прямо на монарха, своим скрипучим голосом четко произнесла: «Боже, храни короля! Боже, храни короля!» Раздались бурные рукоплескания, и Якову показали, как дать попугаю кусочек пирога.
Птица приняла лакомство и, склонив головку, сказала:
"Спасибо, сэр».
Король беспокойно отступил назад.
— Это ведовство? — спросил он, явно испытывая беспокойство.
— Нет, мой добрый господин, — быстро заверила его Жасмин, зная, как суеверен король. — На моей родине многие птицы говорят, как Хариман. Среди божьих творений попугаи считаются умными существами, милорд.
— О! — поразился напутанный король, но больше не предлагал попугаю сладостей.
Жасмин любовно почесала птице шею и шепнула Адали:
— Отнеси его быстро домой, а то кто-нибудь попытается его стянуть. Когда пойдешь через сад, возьми несколько дядиных лакеев.
— Хорошо, принцесса, — ответил Адали.
— Как разумно с вашей стороны так потешить короля, — обратился, подходя к Жасмин, маркиз Вестлей.
— Я была рождена принцессой и знаю, как развлекать королей, — подняла она на него свои бирюзовые глаза. — Это в крови.
— Потанцуйте со мной, — попросил он, улыбаясь.
— Не знаю, должна ли я вас так поощрять. Вы продолжаете навещать меня и бабушку, хотя знаете, что я этого не хочу.
— Вы не можете всю жизнь находиться в трауре, — рассудительно заметил Рован Линдли и взял девушку за руку.
Она рассмеялась, не в силах устоять против его обаяния. Приняв предложенную руку, позволила повести себя в танце.
Пока Жасмин и ее попугай развлекали гостей, Алекс Гордон нашел возможность побеседовать с Яковом Лесли. Мужчины удалились в библиотеку Робина, где могли поговорить наедине. Удобно расположившись у яркого огня с большими бокалами бургундского, они с минуту помолчали, потом Алекс Гордон заговорил:
— Я не люблю ходить вокруг да около, Яков, а предпочитаю перейти прямо к делу и хочу предложить союз между тобой и моей дочерью Сибиллой. Изабель умерла почти пять лет назад. У тебя нет законных наследников. Конечно, у твоих братьев есть сыновья, но разве ты хотел бы оставить им Гленкирк? Им, а не своим сыновьям? Я знаю, твои братья не будут расстроены, если ты женишься снова. Ведь не собираешься же ты так и коротать жизнь без жены и детей?
Сибилла моя единственная дочь. Если быть точным, узаконенная, потому что ее родила не Велвет. Ее мать из семьи серебряных дел мастера-англичанина — Аланна Вит, которая сейчас замужем за Рональдом Горком. Сибби вырастила Велвет, и теперь, Яков, она приличная молодая леди. Обещаю за ней щедрое приданое: землю, золото, серебро. Я не поскуплюсь, мне очень хочется иметь тебя в зятьях.
Яков Лесли, граф Гленкирк, глубоко вздохнул. Он уже несколько месяцев знал, что когда-нибудь Брок-Кэрн заговорит с ним об этом. Да и по поведению девушки он догадался. Она неотступно следовала за ним, с тех пор как прибыла ко двору и стала фрейлиной королевы Анны. Секреты в Уайтхолле сохранялись недолго, и как-то вечером, на досуге, одна знакомая, тоже из придворных дам королевы, сообщила ему, что Сибилла Гордон открыто разглагольствует в королевских покоях, как она станет графиней Гленкирк. Королеве пришлось приказать девчонке придержать ее глупый язык.
Яков Лесли не решил, женится ли он снова. Но он твердо был уверен, что, если когда-нибудь и надумает, его женой будет не леди Сибилла Гордон. Девушка достаточно привлекательна — если бы он только это искал в жене. Алекс Гордон готов дать за ней сказочное богатство, и, несмотря на ее английскую мать, нельзя было не принимать в расчет шотландское происхождение невесты. А обстоятельства ее рождения графа не беспокоили. Но беда была в том, что девушка его нисколько не привлекала. Она явно избалованна, недоброжелательна, а ее очарование, на взгляд Лесли, походило на очарование ломтика жирного пудинга.
— Ты любишь свою жену? — спросил он графа Брок-Кэрнского.
— Да.
— С самого начала, Алекс?
— Да.
— Я не люблю Сибиллу. Боюсь, она меня нисколько не привлекает и не будет привлекать никогда. — И, чтобы больше не возвращаться к этой теме, он слегка покривил душой:
— Я не люблю блондинок, Алекс.
Алекс Гордон выпил вино в три глотка и поклонился:
— Я не способен изменить цвет ее волос. Мужчина может вдруг и увлечься блондинкой, если он того пожелает. Но если ты считаешь, что не любишь Сибиллу и никогда не сможешь ее полюбить, лучше нам сразу кончить этот разговор. Я не хочу, чтобы моя девочка была несчастна. Ты понял бы меня, будь у тебя дочь.
— Может быть, — согласился Яков Лесли, обрадовавшись, что отделался так легко. — Ты не обиделся, Алекс? Я бы хотел продолжать дружить с тобой.
Граф Брок-Кэрнский подал графу Гленкирку руку:
— Конечно, не обиделся, Яков. Я — заботливый отец. Сибилла вообразила, что влюблена в тебя, и я хотел устроить ее счастье. Но теперь серьезно рассмотрю предложение, которое мне сделали по поводу дочери, и постараюсь убедить Сибиллу благосклонно взглянуть на того джентльмена.
Мужчины пожали друг другу руки и, поговорив еще несколько минут, присоединились к гостям.
— Это ведь останется между нами, — произнес Алекс Гордон. Он решил только утром сообщить дочери печальную новость. Ему не хотелось омрачать ей праздник. Достанет времени и завтра, чтобы разбить ей сердце.
— Разумеется, — согласился граф Гленкирк, глаза которого уже обшаривали комнату в поисках Жасмин де Мариско. Теперь, когда дело с Сибиллой Гордон утряслось, можно было искать других наслаждений. И тут он увидел ее, грациозно танцующую с дедушкой лавольту. Его глаза засветились от удовольствия. Безусловно, она была самая красивая из всех женщин, которых он знал, хотя и понимал, что для каждого мужчины существует свой эталон красоты. Когда танец закончился, он подошел к Жасмин и поклонился.
— Не поужинаете ли вы со мной, миссис де Мариско? — спросил он.
Пожилой граф Ланди расплылся от удовольствия:
— Конечно, милорд. — И поцеловал внучку в лоб. — Иди и наслаждайся праздником. Благодарю тебя за танец. Жасмин рассмеялась:
