подошла к полке с «Сахарными перьями» и взяла один пакет из интереса.
Краем глаза она наблюдала за Поттером.
Гарри набрал целую охапку сладостей. Он платил за себя, за Рона и даже уговаривал Гермиону взять что-нибудь подороже. Золотые галеоны сыпались из его кошелька с легкостью, от которой у Рин заныло сердце.
«Щедрый, но беспечный», — отметила она. — «Он не считает деньги. Для него это ресурс, который просто "есть". Типичное поведение человека, который неожиданно получил наследство, но не заработал его».
Уизли выглядел смущенным, но благодарным. Грейнджер пыталась отказаться, но в итоге сдалась.
«Он покупает лояльность? Нет», — поправила себя Рин. — «Он покупает нормальность. Он хочет быть просто другом, который угощает друзей. Это… мило. Но неэффективно с точки зрения управления капиталом».
Она оплатила свои перья и вышла на улицу, ожидая подопечного.
Троица вышла следом, жуя что-то на ходу. Она пропустила их вперед, для лучшей видимости.
И тут идиллия была нарушена.
На дороге, перегораживая путь, стояла группа слизеринцев. Драко Малфой, закутанный в дорогой меховой плащ, и его вечные тени — Крэбб и Гойл.
— Смотрите-ка, кто тут у нас, — протянул Малфой, растягивая слова в своей фирменной манере. — Поттер и его свита. Тебя всё-таки выпустили из замка? Я думал, ты сидишь под кроватью, боясь дементоров.
— Заткнись, Малфой, — огрызнулся Рон.
— А ты, Уизли, всё так же доедаешь объедки за Поттером? — ухмыльнулся Драко. — Смотри не подавись благотворительностью.
Напряжение росло. Палочки еще не были извлечены, но воздух уже искрил от подростковой агрессии.
Рин, стоявшая чуть в стороне, в тени козырька магазина, сделала шаг вперед.
Её каблуки громко цокнули по брусчатке.
Малфой, услышав этот звук, дернулся. Он знал этот ритм.
Он повернул голову и увидел её.
Профессор Тосака стояла в пяти метрах от них. Она не доставала палочку. Она просто смотрела. В одной руке у неё был пакет с сахарными перьями, другая была спрятана в кармане пальто.
Взгляд её был спокойным, скучающим. Но Драко помнил этот взгляд.
Его ухмылка увяла мгновенно.
— Профессор… — пробормотал он, и его голос потерял всю свою надменность.
— Мистер Малфой, — произнесла Рин. — Тоже хотите пробрести шоколад?
Драко побледнел. Он посмотрел на Поттера, потом на Рин. Соотношение сил было явно не в его пользу. Связываться с этой женщиной он не хотел. Его отец предупреждал его быть осторожнее, но он не ожидал увидеть её здесь.
— Да… — выдавил он. — Идемте.
Он толкнул Крэбба и Гойла, и они поспешно отправились в магазин.
Гарри и Рон переглянулись.
— Вот это да, — выдохнул Рон. — Он удрал, поджав хвост. Профессор, вы крутая.
— Я эффективная, — поправила Рин. — Конфликт исчерпан до его начала. Экономия энергии.
Остаток дня прошел без происшествий. Рин водила их по магазинам, стояла в стороне, пока они выбирали подарки, и пила чай в «Трех метлах», наблюдая за входом.
Никаких нападений. Никакого Блэка. Никаких дементоров.
Хогсмид был просто деревней. Шумной, странной, но безопасной. По крайней мере, пока она была рядом.
Солнце начало садиться за горы, окрашивая снег в розовые тона.
Рин посмотрела на часы.
— Время вышло, — объявила она, подходя к столику, где сидела троица. — Выдвигаемся.
— Уже? — разочарованно протянул Рон.
— Да. Темнеет.
Они собрали вещи и вышли на улицу.
Путь назад прошел в молчании. Студенты устали, наелись сладкого и были довольны.
Рин шла замыкающей, её глаза продолжали сканировать периметр.
— Хороший день, — подумала Рин, глядя на огни Хогвартса вдали. — Спокойный. Скучный. Идеальный.
Она поправила пакет с сахарными перьями. Вечером, за чашкой чая и книгой по теории защитных чар, они будут как раз кстати.
* * *
Праздничный ужин в честь Хэллоуина завершился традиционно: горы еды исчезли с золотых тарелок, оставив после себя лишь легкий запах тыквы и корицы, а сытые и сонные студенты потянулись к выходам из Большого Зала. Тосака Рин, соблюдая этикет, покинула преподавательский стол одной из последних, намереваясь посвятить остаток вечера зарядке новых кристаллов.
Однако планам по спокойной работе в тишине кабинета не суждено было сбыться.
Она успела подняться до третьего этажа, но акустическая картина замка изменилась. Гул голосов, обычно затихающий по мере того, как факультеты расходятся по своим башням и подземельям, вдруг сменил тональность. Это был не шум разговоров. Это был шум затора.
Рин остановилась на лестничной площадке, прислушиваясь.
Сверху, со стороны Гриффиндорской башни, доносились крики, топот и нарастающий гул паники. Эхо в каменных колодцах лестничных пролетов искажало звуки, но ошибиться в их природе было невозможно. Нарушение порядка. Остановка потока.
«Неэффективная логистика», — заметила Рин, но её рука уже привычно скользнула в рукав, нащупывая палочку для извлечения. — «Или инцидент».
Она ускорила шаг, поднимаясь навстречу шуму.
На площадке седьмого этажа творился хаос. Коридор был забит студентами. Гриффиндорцы, которые должны были уже находиться в своих спальнях, толпились в проходе, создавая плотную пробку. Задние ряды напирали на передние, слышались возмущенные возгласы и испуганный шепот.
— Что происходит? Почему мы стоим?
— Там что-то случилось с Полной Дамой!
— Пропустите!
Рин поморщилась. Толпа — это всегда проблема. Неуправляемая биомасса, поддающаяся панике.
— Sonorus, — шепнула она.
— Что за балаган? — её голос, усиленный магией, пророкотал над головами студентов подобно грому. В нем было столько льда, что ближайшие факелы затрещали.
Эффект был мгновенным. Студенты вздрогнули и обернулись. Увидев профессора Тосаку, стоящую на верхней ступени лестницы с выражением крайнего неодобрения на лице, они инстинктивно подались назад, вжимаясь в стены.
— Расступиться, — скомандовала Рин, снимая заклинание усиления голоса. Теперь она говорила тихо, но в тишине коридора каждое слово падало весомо, как камень. — Старосты, обеспечить коридор. Живо.
Толпа разделилась, открывая проход к стене, где располагался вход в гостиную Гриффиндора.
Рин прошла по образовавшемуся коридору в тишине.
Она подошла к портрету и остановилась.
Картины, закрывающей круглый проход в стене, больше не было. Точнее, она была, но в таком состоянии, что восстановлению не подлежала.
Холст был изодран в клочья. Это были не аккуратные разрезы, сделанные ножом или заклинанием. Это были рваные, грубые полосы, словно по картине прошелся крупный зверь с тупыми когтями. Куски холста валялись на полу, рама была перекошена и выломана из пазов.
Самой Полной Дамы на портрете не было. Она сбежала, спрятавшись в одной из соседних картин, где теперь жалась к рамке, рыдая и прикрывая лицо руками.
— Вандализм, — констатировала Рин, осматривая повреждения. — С применением чрезмерной физической силы.
В этот момент толпа снова заволновалась, и сквозь ряды студентов пробился Альбус Дамблдор. За ним следовали Макгоннагал и Снейп. Вид у директора был серьезным, вся благодушие исчезло без следа. Он быстро подошел к портрету, его
