метле только чудом.
Внезапно порыв ветра, превосходящий по силе все предыдущие, ударил по трибунам.
Зонты, которые некоторые оптимистичные зрители всё ещё пытались удерживать, вырвало из рук. Десятки черных куполов взмыли в небо, кувыркаясь и улетая в сторону Запретного леса, словно стая огромных летучих мышей. Деревянные конструкции трибун жалобно заскрипели.
Макгоннагал схватилась за шляпу. Флитвик, сидевший на стопке подушек, едва не был сдут с них.
На поле ситуация ухудшалась. Гром грохотал так, что заглушал свисток судьи. Молнии били всё ближе, разрывая небо трещинами.
Рин подняла глаза вверх. Электростатическое напряжение в атмосфере достигло пика.
«Высокая концентрация заряда», — отметила она. — «Металлические элементы на метлах. Влажная одежда. Они — летающие громоотводы».
В этот момент небо раскололось.
Ослепительная вспышка, ярче тысячи Lumos Maxima, ударила в центр поля.
Молния.
Она метила не в землю. Она нашла проводник в воздухе.
Рин увидела, как электрический разряд, ветвясь, ударил в хвост метлы одного из загонщиков Гриффиндора — Фреда или Джорджа Уизли, с такого расстояния не разобрать.
КРАК!
Звук грома ударил одновременно со вспышкой, оглушая зрителей.
Прутья метлы вспыхнули. Дерево, пропитанное магией и водой, взорвалось щепками. Загонщика крутануло в воздухе, его метла задымилась, потеряв аэродинамику и, вероятно, большую часть левитационных чар. Он начал падать, но успел выровнять метлу, перейдя в крутое планирование. Ему повезло. Разряд прошел по касательной, задев только «хвостовое оперение» транспорта.
Толпа ахнула.
«Безумие», — холодно подумала Рин, наблюдая, как дымящийся игрок пытается приземлиться, не сломав себе шею. — «Просто безумие. Кто разрешил игру? Кто тот гений, который решил, что выпускать детей на летающих палках в грозу — это допустимый риск?»
Она посмотрела на Дамблдора. Директор сидел в своем кресле, защищенный мощным куполом невидимого зонта, и внимательно следил за игрой. Его лицо было спокойным, но в глазах, обычно сияющих, сейчас отражались вспышки молний.
«Он ждет», — поняла Рин. — «Он не останавливает матч не потому, что ему плевать. Он ждет чего-то другого».
Взгляд Рин скользнул выше, в грозовые тучи, где две крошечные точки — Поттер и Диггори — продолжали свою крайне опасную гонку за золотым мячиком.
Они поднимались всё выше, уходя в самые плотные слои облачности, туда, где холод был смертельным, а воздух — разреженным.
Рин почувствовала, как что-то изменилось в магическом фоне.
Холод.
Но не тот холод, что принес с собой шторм. Это был другой холод. Знакомый. Липкий. Мертвый.
Изменения в атмосфере произошли мгновенно, словно кто-то переключил тумблер на пульте управления реальностью.
Секунду назад стадион сотрясали раскаты грома, а дождь лил сплошной стеной, подчиняясь законам гравитации и ветра. И вдруг всё изменилось. Вода, падающая с неба, затвердела прямо в полете. Капли превратились в ледяные иглы — острые, жесткие, секущие кожу и стучащие по деревянным скамьям трибун с сухим, трескучим звуком.
Температура рухнула.
Это было не естественное похолодание, вызванное циклоном. Это была термическая аномалия, локальный коллапс тепловой энергии. Воздух стал не просто холодным; он стал мертвым. Изо рта Тосаки Рин вырвалось густое облако пара, мгновенно оседающее инеем на воротнике её зачарованного пальто.
— Caloris, — рефлекторно усилила она контур обогрева, но даже магия огня с трудом справлялась с этим вторжением абсолютного нуля.
Вместе с холодом пришло ощущение, которое Рин уже испытывала в поезде, но теперь оно было в сотни раз сильнее. Тошнотворная, липкая волна, накатывающая на сознание. Чувство, будто мир потерял все краски, будто радость, надежда и само желание жить были выкачаны из пространства вакуумным насосом.
Магический фон исказился. Чистая, природная мана Хогвартса потемнела, стала вязкой и гнилостной.
Рин сжала зубы, укрепляя ментальные барьеры. Её взгляд, ставший холодным и жестким, метнулся вниз, к игровому полю.
«Они здесь», — констатировала она, и в её голосе звучало не удивление, а гневное подтверждение худших прогнозов. — «Нарушили периметр. Договор с темными духами предсказуемо оказался ничтожным».
Внизу, на размокшем поле, где еще минуту назад бегали игроки и судьи, начали появляться фигуры.
Десятки. Сотни.
Они выплывали из теней, из входов на стадион, словно сама тьма обретала форму. Высокие, закутанные в истлевшие серые балахоны, они двигались беззвучно, не касаясь земли.
Дементоры.
Их было слишком много. Это был не патруль. Это была орда.
Они заполнили поле, как черная плесень, и остановились. Сотни скрытых капюшоном голов поднялись вверх.
Они не смотрели на трибуны. Они не смотрели на игроков, бегающих по земле. Их внимание было приковано к небу. К тем маленьким, теплым, полным азарта и страха точкам, которые носились в воздухе на метлах.
«Голод», — проанализировала Рин эманации, исходящие от толпы монстров. — «Они голодны. И они чувствуют эмоциональный пик. Квиддич — это концентрация страсти, адреналина, радости победы и горечи поражения. Для них этот стадион — накрытый стол».
Это было нарушение всех мыслимых протоколов безопасности. Министерство обещало, что дементоры останутся на периметре. Но инстинкты хищников пересилили приказы чиновников.
* * *
Высоко в небе, среди грозовых туч, Гарри Поттер увидел золотой отблеск.
Снитч.
Маленький крылатый мячик трепетал прямо над ним, дразня, уходя в вираж. Адреналин ударил в голову. Гарри прижался к древку метлы, выжимая из «Нимбуса» всё, на что тот был способен, забыв о дожде, ветре и холоде.
Он протянул руку…
И мир вокруг него исчез.
Вместо шума стадиона он услышал крик. Женский крик, полный ужаса и боли. Крик его матери.
Холод пронзил его насквозь, прошел сквозь зимнюю мантию, сквозь кожу, замораживая сердце.
Гарри опустил взгляд.
Внизу, под ним, было море тьмы. Сотни дементоров смотрели на него. Он чувствовал их притяжение. Они тянули его вниз, в бездну отчаяния.
Его рука, тянущаяся к снитчу, разжалась. Пальцы, сжимающие метлу, ослабли.
Сознание померкло. Тьма затопила разум, вытесняя свет.
Он соскользнул с метлы.
* * *
Рин, следившая за ситуацией через магически усиленное зрение, увидела падение ловца с кристальной четкостью.
Маленькая фигурка отделилась от метлы на огромной высоте.
Метла, потеряв седока, полетела в сторону, подхваченная ветром. А Гарри Поттер, беспомощный, бессознательный, начал падать.
Студенты на трибунах закричали.
Этот крик был единым, многоголосым воплем ужаса, который перекрыл даже вой ветра. Тысяча людей одновременно осознала, что происходит трагедия.
Но крик не мог остановить падение.
Рин действовала.
Её рука, уже лежащая на рукояти палочки, выхватила инструмент. Сакура в её ладони нагрелась, шерсть кицунэ завибрировала, чувствуя необходимость мгновенного выброса энергии.
Рин не паниковала. Паника — это потеря времени. Она считала.
«Вектор перехвата. Точка приложения силы. Нужно создать воздушную подушку или компенсировать вектор скорости обратным импульсом».
Она вскинула палочку, нацеливаясь на падающую фигуру.
— Arresto… — начала она
