— Глупости. Хотя злодей он тот еще. Этого не отнять. И откуда у него иммунитет к пси-волкам?
— А почему волки ему почти не сопротивлялись, когда он их резал?
— Так это… Они же свои пси-способности включили. Мне ребята в конфедерации рассказывали. Когда они зомбируют, то в трансе находятся. Тот, что тебя в парке обращал, тоже вялый был и от сталкеров уйти не смог. Помнишь? — Сквернослов задумчиво посмотрел под ноги и замолчал.
Николай посветил факелом. На полу кровавый след. Словно тащили кого-то, истекающего кровью. След уходил вниз по лестнице.
— Может, туда Андрея утащили? — задумчиво произнес Вячеслав.
— Да это может быть кровь кого угодно. Тут же бойня была.
— Пошли, проверим? — Вячеслав взглянул на брата.
— Ну уж нет. Я по башке уже получил от Варяга за самодеятельность. Хватит.
— Тогда стой тут, а я спущусь. Дай факел.
— Ну чего тебе неймется? — поморщился Васнецов. — Давай остальных подождем?
— Струсил, что ли? — усмехнулся Вячеслав.
— Да иди ты, — буркнул обиженно Николай и зашагал по лестнице вниз.
Этот подвал, в отличие от их темницы, был куда меньше. На полу лежало несколько растерзанных волками тел и мертвый люпус. В стене две двери. Одна распахнутая. Внутри крохотного помещения лежал всякий хлам. Разломанная мебель, тюки из мешковины. Веники. Разбитая стиральная машина и сваленные в кучу книги. Вторая дверь была закрыта, и следы крови, по которым братья сюда пришли, уходили под нее.
Сквернослов жестом дал понять Николаю, чтобы тот взял дверь на мушку. Васнецов кивнул и прицелился своим трофейным пистолетом. Вячеслав со всей силы ударил ногой по двери, и та, не выдержав, слетела со своих ржавых изношенных петель и рухнула на пол. Это была небольшая комната с маленьким столиком внутри, на котором стояла зажженная керосиновая лампа. На грязном полу лежал мертвый Андрей Макаров и рядом сидела измазанная кровью Ульяна. Она практически никак не отреагировала на то, что кто-то внезапно вышиб дверь в помещение, ставшее для нее убежищем. Девица только медленно подняла опустошенный стеклянный взгляд, скрывающийся за свисающими, хаотическим образом взъерошенными волосами.
Вячеслав сначала замер, глядя на нее, а потом вдруг злорадно произнес:
— Вот это удача! — Он вошел в помещение и, схватив девушку за волосы, выволок из комнатки. — Все, тварь. Сейчас я тебя так оприходую, что ты подохнешь.
Она даже не сопротивлялась. Только постанывала и лениво водила перед собой руками, словно искала, за что ухватиться. Николай растерянно смотрел на происходящее. Вот Сквернослов притащил Пчелку к соседней комнате и, свалив на пол один большой тюк, швырнул девушку на него. Затем навалился на нее и стал рвать одежду. Васнецов наконец пришел в себя и шагнул в сторону своего названого брата. Руки Васнецова были заняты оружием и факелом, поэтому он оттолкнул Вячеслава от Ульяны ногой.
— Ты что? — зло зарычал Сквернослов.
— Это ты что? Ты что задумал? — бормотал Николай, не веря в то, что его брат действительно мог задумать такое.
— Да пошел ты на хрен, Коля! Она не тебя ногами пинала! Я ее сейчас поимею! И если ты не будешь ослом, то и тебе оставлю, прежде чем ее тут кончить!
— Не смей этого делать! Ты спятил совсем?! Ты же потом жалеть всю жизнь будешь об этом!
Васнецов вдруг вспомнил, как он убил Рану. Потом вспомнил свой сон, в котором она кричала от боли и говорила о насильнике, рвущем ее тело на части. Он не мог допустить, чтобы близкий ему человек совершил нечто подобное.
— Я буду жалеть, если сейчас не воспользуюсь случаем, идиот! Уйди к черту! Не хочешь сам, не мешай другим!
Сквернослов шагнул к свернувшейся калачиком и закрывшей лицо руками Пчелке.
Николай навел на него пистолет.
— Стой, Славик. Я не позволю тебе, — тихо, но убедительно сказал он.
— Ты что? Ты выстрелишь в меня из-за этой шлюхи?
— Почему это она шлюха?
— Потому что шлюха!
— Это ни фига не убедительно, Славик. Я сказал, я не позволю тебе.
— Тварь. Ну ты и тварь, Коля. Не думал я…
— А ты подумай. Это же дочь Андрея. Вон он лежит. Наш товарищ. Как ты можешь?
— Дочь нашего товарища, которого она убила. Я лишь мщу!
— Чушь. Ты чушь городишь…
Выстрел! Еще выстрел! И третий…
Людоед, затаившийся на лестнице, наконец вышел на освещенный факелом участок. Взглянул презрительно на Славика. Затем на Николая. Оба были испуганы и растеряны. Затем он шагнул между ними и сделал последний, четвертый выстрел из пистолета в голову уже мертвой Пчелке.
— А теперь оба пошли вон отсюда, — процедил сквозь зубы Крест.
Боль, обида и отчаяние толкнули Николая в спину. Он швырнул в стороны оружие и факел и схватил Людоеда за ворот его черного морпеховского мундира.
— Гнида! Что ты наделал! — заорал Васнецов, но резкий удар ладонью в ухо отшвырнул его к стене.
— И что я наделал? — насмешливо произнес Крест. — Не позволил твоему братику ее изнасиловать? Или не дал тебе ее спасти, чтоб она тебя своими прелестями наградила в знак благодарности?!
— Скотина, зачем ты ее убил?! Тебе лишь бы убивать! — причитал Васнецов, опершись на стену и еле сдерживая слезы.
— Ага. Я же чертов Людоед, — засмеялся Илья. — Да ты сопли свои подотри, в конце концов! Вокруг уже скользко от них! Ты что, не видел, что она зомби? Ее пси-волки уже обратили!
— Ты врешь! Ты все врешь! Тебе удовольствие доставляет убивать всех без разбору! Ты даже свою возлюбленную прикончил! Думаешь, я не знаю?!
После этих слов Илья схватил его за грудки и врезал ему головой по переносице. Васнецов рухнул на пол.
— Отвали от него, придурок!
Сквернослов оттолкнул Людоеда, но тут же отлетел от удара ногой в живот.
Крест подпрыгнул к нему и добавил кулаком по скуле.
— Ты, парашник, вообще заткнись! Я насильников морлокам скармливаю, дерьма кусок! Самое поганое существо на Земле — это вонючий насильник вроде тебя, мразь! Я вас ненавижу! И вашу ублюдочную психологию, и мотивацию ненавижу! Вы такие жалкие ничтожества, что блевать охота! — кричал Людоед, выкручивая упавшему Сквернослову руку.
Упершийся в подбородок Ильи языческий меч заставил его подняться и отпустить Вячеслава.
— Крест, ты меня достал уже своими выходками. Девку убил. Теперь пацанов моих прессуешь. Ты вообще на всю башку отмороженный? — спокойно сказал Варяг, держащий свой меч.
Людоед, пристально глядя в глаза Яхонтову, лишь нагло ухмылялся.
— Эх, Варяг, я был лучшего о тебе мнения. Думал, ты умней. Кстати, одна из моих последних выходок — это спасение ваших жалких жизней.
