— Эх, Варяг, я был лучшего о тебе мнения. Думал, ты умней. Кстати, одна из моих последних выходок — это спасение ваших жалких жизней.
— Спасибо, чувак. Теперь мы квиты? — невозмутимо ответил Яхонтов.
— А вот хрена. С тебя литр самогона, — продолжал шутить с мечом у горла Людоед.
— Слушай, псих, ты зачем в нашу миссию ввязался? Чтобы трупы размножать по пути?
— Э-э нет, брат. Чтоб по пути ваших трупов не было. А вы из-за своего идиотства одного человека лишились уже.
По языческому мечу заскользило лезвие катаны Людоеда, отодвигая оружие Варяга от шеи Ильи.
Нордика оказалась намного сильней, чем можно было подумать. Эта с виду хрупкая женщина смогла-таки отодвинуть меч Яхонтова от своего друга.
— Не дури, Варяг, — тихо сказала Нордика. — Илья прав. Девку шлепнуть надо было. Она обращенная.
— Да с чего вы взяли? — нахмурился Яхонтов.
— Крест в этом толк знает.
— Он в резне толк знает. Какие симптомы?
— Да какая разница теперь? — послышался угрюмый голос Юрия.
Он стоял на последней ступеньке лестницы и молча наблюдал за происходящим. Рядом сидел и лениво зевал люпус по кличке Ахиллес. Запах человеческой крови его не привлекал. Возможно, он уже был сыт.
— А я эту девочку трех лет от роду помню. Славная… — Алексеев замолк от застрявшего в горле комка. — Что с нами всеми стало… — прохрипел он. — Надо их похоронить. Вместе. Пусть хоть мертвые они будут вместе.
Людоед окинул всех взглядом. С какой-то насмешкой посмотрел на Варяга, подошел к пси-волку и, потрепав его шерсть, кивнул.
— Ладно, Юра. Я помогу тебе их похоронить. А ты, Яхонтов, лучше своих псов на поводок посади. Как вернемся в машину, глянь на карту. Сколько вы проехали и сколько еще ехать. А они уже друг друга порвать готовы за кусок мяса.
— По праву лучший мир ты заслужил. На поле брани голову сложил. Оставил нас одних в холодной тьме. Вернулся ты домой. К родной земле, — тихо произнес Варяг над могилой Макарова, в которой покоилась и его дочь.
Рыть промерзшую землю оказалось настоящим испытанием. Хотя с этим занятием в новом мире каждый был знаком. Люди рыли траншеи, соединяя свои жилища. Рыли хранилища для запасов мяса. Рыли в поисках кореньев для дополнительного корма себе и животным. Но это все делалось ради жизни. А тут рытье ледяной земли было посвящено смерти. Им пришлось отойти от здания, вокруг которого практически не было снега, и искать подходящее место под сугробом. Скрытый снегом грунт не такой твердый, и его копать легче.
Где-то вдалеке слышался уже знакомый вой люпусов и эхо выстрелов. Вероятно, пси-волки действительно напали на вторую базу амазонок в Балашихе. Ахиллес сидел, навострив уши, и смотрел в сторону, откуда доносились эти далекие звуки. Его присутствие и пугало, и успокаивало Николая одновременно. Он был действительно большим и страшным. Тем более никто в здравом уме и вообразить не мог, что вот так запросто можно стоять рядом с настоящим люпусом. Однако он вел себя совершенно добродушно по отношению к их компании и даже забавлял иногда, потирая передней лапой нос и виляя коротким, но толстым лохматым хвостом, поглядывая умным взглядом на людей, наклонив голову набок.
— Славик. Неужели ты это сделал бы? — тихо спросил Николай у Сквернослова, когда они чуть отошли от могилы.
— Даже не знаю, что на меня нашло. Я не знаю, Коля. Может, да, а может, нет. Подумать даже об этом теперь жутко, — вздохнул Сквернослов. — Ты знаешь, там, в Надеждинске, было все как-то просто и легко. Все на виду. Все знакомы. У всех одно дело. Со всеми все ясно. Этот умный, этот глупый. Но все свои. Все привычно. А теперь. Все как-то… И облик человеческий теряешь. Прямо чувствуешь, как иной раз кожа облазит и вырастает шкура. Или чешуя. Или еще хрен знает что. Не взаправду, конечно. Но чувствуешь. Звереешь.
— Так нельзя, Славик. Надо человеком оставаться в любой ситуации. Понимаешь?
— Ой, ладно тебе, — досадливо поморщился Сквернослов. — Ты моложе меня, и еще учить будешь. — Он махнул рукой.
— Это ведь не я тут девчонку изнасиловать пытался! — нахмурился Васнецов.
— А забыл, как ты эту инвалидку грохнул? А?!
Это был удар ниже пояса. Николай не знал, что ответить на это. Он скорбел о Ране каждую минуту. И все время думал, что если бы она осталась жива, то не приходила бы к нему во снах и не открыла бы ему глаза на многие вещи. Это было странно — думать о том, что было бы, если…
— Мы ведь благое дело для всех делаем. Нам надо оставаться людьми, — пробормотал наконец он.
— Опять ты со своими благими целями, — ухмыльнулся подошедший к ним Людоед. — Что дает тебе право отличать благое от худого? Чем отличается добро от зла? Вот подумай. Почему ты так в этом уверен? Может, есть незыблемые каноны? Может, есть истина? В чем она? Она определяется христианскими догматами? Или законами шариата? Может, протоколами сионских мудрецов или книжкой «Майн кампф»? А может, космополитским журналом? Торжеством демократии на человеческих костях или мировой пролетарской революцией? А может, атомной бомбой? Ну что ты уставился на меня, Васнецов? Можешь ответить? Просто если ты сам для себя определяешь истину и правоту, то это лишь твоя правота, которая будет кривдой для многих других. А истина, знаешь, в чем?
— В чем? — Николай недовольно посмотрел на Илью.
— Да в том, что ее нет. Истина лишь в хаосе. Хаосом определяется все в этом мире. Хаос — это краеугольный камень всего сущего в мироздании. Нет одинаковых камней. Нет одинаковых людей. Два раза не войти в одну и ту же реку. И даже одинаковые идеи каждый понимает по-своему. Даже в закономерностях есть погрешности. Вот есть Солнце, и вокруг него вращаются планеты. Они расположены от Солнца с математической закономерностью, но расстояние не является постоянным. И после четвертой планеты, Марса, вместо следующей по закономерности планеты лишь груда камней. Что это? Хаос. Все планеты, по идее, должны вращаться в одну сторону, подчиняясь истине небесной механики, но Венера вертится в обратную от других. Уран вообще катится, лежа на боку. Что это? Хаос. Все находится в движении. В хаотическом движении. Красивая и умная женщина выбирает спутником жизни глупого и неблагородного человека. Наглого и беспринципного. Тут есть гармония? Хрен там. Это хаос. Добрый и романтичный мужчина теряет голову от шлюхи. Это любовь? Нет, это хаос. Родители возлагают надежды на родившееся чадо, но он вырастает совсем другим человеком. И это хаос. Непонимание между людьми. Хаос. Политическая конфронтация и вооруженные противостояния. Хаос. И все добродетели, такие как любовь, божьи заповеди и все прочее, людьми придуманы лишь от страха перед хаосом, который не обуздать. Который безмерно правит вселенной. Мы чуть друг друга не поубивали в подвале недавно. Разве это не хаос и диссонанс? Оно самое!
