по нему?
— Судя по тому, как ты часто говоришь о своем горле и моем члене…
— О, заткнись, — не дает мне договорить Эби.
⁂
С погодой нам повезло, безветренно, морозно, в небе ни облачка. Вертолёт быстро набирает высоту, мощно разрезая воздух огромными лопастями. Эби немного напряжена и не выпускает мой локоть, судорожно сжимаемый пальцами. Когда мы летели над океаном в Мадрид, она так не боялась. Успокаивающе глажу ее ладонь, позволяя положить голову на мое плечо.
— Недолго лететь. Глазом моргнуть не успеешь, — мягко говорю я, склонившись к ее уху. Рони Брекстон, расположившийся напротив, наблюдает за нами с бесстрастным выражением лица, но я замечаю слегка сдвинутые брови и беспокойство в темных непроницаемых глазах. Для меня не секрет, что он симпатизирует Эби, как и остальные охранники, хотя бы раз работавшие с ней. Однако Брекстон единственный, на кого я могу положиться на сто процентов. Особенно после воспитательной беседы на тему недопущения отношений, выходящих за рамки служебного общения.
В Фергюсоне мы оказываемся через пару часов благополучного полета. Вертолёт приземляется на крышу крупного торгового комплекса с имеющейся специальной площадкой и, высадив нас, незамедлительно улетает. Эбигейл дрожит от холода, поправляя спутавшиеся на ветру волосы. Она неустойчиво держится на ногах, пошатываясь на высоких каблуках, лицо выглядит бледнее обычного. Похоже, немного укачало в полете. Придерживая ее за локоть, жестом прошу Рони оставить меня с Эби наедине.
— Ты все помнишь, что нужно делать? — когда Брекстон покидает зону слышимости, интересуюсь я. Ответом служит быстрый кивок головы, но я сомневаюсь, что она поняла хотя бы слово. Приобнимаю ее за плечи, чтобы хотя бы немного согреть. На открытой поверхности разгуливает пронизывающий ветер, поднимая в воздух пыль, раздражающе стучит отслоившейся металлической обшивкой.
— Ты спустишься вместе с Брекстоном вниз. На первом этаже есть уютное замечательное кафе, где вы закажете все, что пожелаете, и никуда не уйдете, пока я не вернусь, — на всякий случай еще раз повторяю план действий, который мы не так давно обсуждали. — Но не больше одного часа. Шестьдесят минут и не секундой больше. Как только отведённое время истечёт, вы встанете, расплатитесь и отправитесь в аэропорт, откуда вылетите в Сидней. Вы сделаете это, Эби, даже если я не приду. И ты не будешь пытаться найти меня, звать на помощь, вызывать полицию, ты не станешь умолять Брекстона проверить квартиру или сбегать от него. Ты все поняла? Я могу положиться на твое благоразумие?
Я внимательно всматриваюсь во встревоженное лицо девушки и, подняв руку, убираю выбившийся локон за ухо, скользнув пальцами по щеке.
— Эби, если ты не дашь мне слово, что сделаешь так, как я сказал, то мне плевать на эти файлы. Что бы там ни было. Я вызову вертолет и полечу домой. А тебя Брекстон силком доставит в аэропорт и вывезет из страны. Даже если придется вколоть тебе снотворное.
— Я все сделаю, как ты сказал. Обещаю, — опустив ресницы, покорно кивает Эби. И это первый раз, когда она соглашается со мной, и у меня нет оснований сомневаться в данном слове. — Мы будем ждать в кафе ровно час.
— А теперь скажи мне адрес, — прошу я, выжидающе глядя в печальные глаза.
— Если бы я сказала его еще десять дней назад, ты бы уже тогда отправил меня подальше от Сент-Луиса и от себя? — она снова решила устроить психологический тест? Или у нее такая система пыток?
— Да. И поступил бы правильно, — пряча раздражение, отвечаю я. Эби поправляет мой галстук, ворот пальто, проводит пальцами по волосам, стряхивает с плеча невидимую соринку. Она тянет время и даже не пытается этого скрыть.
— Я очень надеюсь, что информация, которую ты найдешь, поможет решить твои проблемы, и… ты сможешь поехать со мной, — без всякого выражения произносит девушка, в глазах плещется грусть.
— Эби, я в любом случае останусь здесь. И неважно, что находится в файлах отца, — уверенно говорю я. Она судорожно вздыхает, отводя взгляд в сторону.
— Ладно, я не буду спорить с тобой сейчас, — смирившись, кивает Эби. Я крепко сжимаю ее плечи и заставляю посмотреть на себя.
— И потом не будешь. Ты улетаешь сегодня в Австралию. Это не обсуждается, — настаиваю я непоколебимым тоном.
— Хорошо, — голос звучит подавленно и тихо. — Будь острожен, пожалуйста.
— Адрес, Эби, — настойчиво повторяю я, гладя ладонями поникшие плечи. Она прижимается ко мне, трепетно прикасается губами к моей щеке, и я обнимаю ее, привлекая ближе. Мне хочется защитить девушку от ветра, оставить в своих объятиях и в тоже время спрятать подальше от всего мира, и от меня самого. Ее чувственный шёпот, диктующий необходимую мне информацию, запускает волну дрожи по моему телу. Тёплое дыхание согревает кожу, и в тот момент, когда она разворачивается, чтобы уйти, с неба белой крупой начинает сыпаться снег, опадая на ее волосы и пальто.
Эби останавливается в десяти метрах от меня, поднимает голову, всматриваясь в небо, и, открыв рот, ловит губами несколько снежинок, а потом, обернувшись, с сияющей улыбкой смотрит на меня.
— Ты помнишь, как мы загадывали желания в саду перед Рождеством? — бодрым голосом спрашивает она. Я киваю, поднимая воротник своего пальто. — Они всегда сбывались. И я очень долго верила, что ты лично знаком с Санта-Клаусом.
— Так и было. Он всегда выполнял мои просьбы о подарках, — улыбаюсь я, на мгновенье, позволив своим мыслям вернуться в счастливое прошлое.
— Давай загадаем сейчас, — в ее глазах вспыхивает надежда, а я чувствую глухую боль в груди. Убираю руки в карманы, глядя в искрящиеся глаза Эби.
— Мы выросли. Это больше не работает, — качнув головой, отвечаю я.
— Может, дело не в возрасте, Джером? А в том, что мы недостаточно верим или слишком плохо хотим чего-то?
— Ты постоянно ела снег и несла всякий вздор. Эби, ты не изменилась. Загадывай свое желание, — сдаюсь я.
— Каждый год, — шепчет она, я не слышу, скорее, читаю по губам.
— Что «каждый год»?
— Одно и то же желание, — отвечает Эбигейл, ослепительно улыбаясь. Банальные истории не про Эби Спенсер. — Но я не отчаиваюсь. Ты тоже попробуй. Все должно получиться, если очень сильно этого хотеть.
— Увидимся,
