диктором знакомое имя приклеивает мой взгляд к экрану.
— Подожди, — резко останавливаю Эби, когда она собирается перейти на страницу гугла. — Минуту, — хрипло прошу, чувствуя, как резко подскакивает пульс и нарастет гул в ушах.
Эби настороженно смотрит на меня и переводит взгляд на экран. Застывает точно так же, как и я. Джош, насупившись, с тревогой наблюдает за нами, вопросительно переводя взгляд с одного на другого. Я ничего не слышу и не вижу, кроме бесстрастного лица диктора и его сухого невыразительного голоса:
«Сын миллиардера Логана Моргана этой ночью был доставлен в одну из клиник Чикаго в критическом состоянии. Врачи несколько часов боролись за жизнь тридцатилетнего Зака Моргана, но утром молодой мужчина скончался, не приходя в сознание. Предварительная причина гибели — передозировка запрещенными препаратами. Из анонимных источников известно, что сын успешного бизнесмена вел праздный образ жизни, формально являясь владельцем нескольких развлекательных заведений и казино, и неоднократно был замечен в состоянии наркотического опьянения. Этой ночью с двумя своими несовершеннолетними сестрами он отмечал день рождения своего друга в закрытом клубе, откуда и был доставлен в больницу, но помочь молодому человеку не удалось. Также сообщается, что сестры погибшего в данный момент находятся в больнице, где проходят обследование на предмет содержания наркотических веществ в их крови. Заведено уголовное дело, начат опрос свидетелей, и ведется проверка в отношении администрации клуба, допустивших присутствие на закрытой вечеринке несовершеннолетних девушек. Отец погибшего и его супруга никак не комментируют случившееся. Возможно, им бы удалось избежать скандала и скрыть обстоятельства гибели сына и присутствие в ночном клубе двух дочерей, пятнадцати и шестнадцати лет, если бы не массовое размещение видео, снятое в одной из вип комнат клуба, где отчётливо запечатлён находящийся в бессознательном состоянии Зак Морган и устроившие панику сестры, которые и вызвали скорую помощь. Мы будем следить и информировать вас обо всех всплывающих подробностях этого дела. А сейчас вернемся к политическим новостям…
— Джером? — голос Эби доносится, словно сквозь толщу воды. Я едва слышу ее, судорожно анализируя случившееся. Ублюдка больше нет. Передозировка. Скандал. Сенсация. Видео. Моро…. Мне нужно срочно позвонить ему.
— Джером? — громче окликает меня Эби. — Это те самые Морганы?
— Не сейчас, — я тряхнул головой, подняв на девушку напряженный невидящий взгляд. — Мне нужно уйти ненадолго. Побудь с Джо, хорошо?
— Конечно, — Эби быстро кивает и подходит ближе, пытаясь взять за руку, но я отстраняюсь. Смотрю на брата, делающего вид, что ничего не понимает. Опустив голову, он рассматривает узоры на своих штанах. Джо всегда так делает, когда происходит что-то плохое. Отрицает, закрывается. Я должен был увести его из комнаты, как только услышал имя Морганов.
— Ты в порядке? — Эби все-таки дотрагивается до моего плеча жестом, выражающим сожаление. Она не понимает… Я не расстроен. Я хотел, чтобы Зак Морган подох. Это не печальная новость. Это повод выпить и выдохнуть с облегчением, если бы не одно «но»…
— Нет. Но буду, — отвечаю я и быстро выхожу из гостиной.
Я набираю номер Квентина Моро пятнадцать минут спустя, стоя под открытым зонтом, который держит надо мной молчаливый Брекстон. Я попросил остановить машину на набережной, и вот мы здесь, у подножия знаменитой арки. Если повернуть голову вправо, я увижу офисное здание Бионики. Забираю зонт у Брекстона и характерным жестом прошу оставить меня одного.
— Я вижу, ты уже посмотрел новости, — лаконично интересуется Моро, игнорируя церемонии с приветствиями.
— Ты причастен к тому, что произошло? — кутаясь в пальто и зябко ежась от пронизывающих порывов ветра, без предисловий спрашиваю я.
— Я выполняю взятые на себя обязательства, Джером. Только и всего. Ты сам говорил, что хочешь уничтожить всех причастных к гибели твоей семьи. Я обещал помощь и покровительство. Я держу свое слово.
— Напомни, зачем? — напряженно требую я. — Зачем ты помогаешь?
— Логан Морган заказал мою жену, если ты забыл.
— Я помню, но почему я, почему я тогда жив?
— Потому что я хочу, чтобы ты жил.
— Зачем?
— Мы все обсуждали, Джером, — терпеливо отвечает Моро. — Что за паника и град вопросов? У меня на тебя планы, парень. Логан все еще жив и здоров. Скандал с Заком и дочурками сильно подорвёт его нервное состояние, но этого недостаточно, чтобы он прочувствовал на своей шкуре то, что пережили мы.
— Мы? Ты понятия не имеешь, через что МНЕ пришлось пройти! — ожесточенно возражаю я.
— Своя боль всегда горит сильнее, а чужие страдания кажутся чем-то несущественным, далеким.
— Я не верю… Не верю, что ты не смог выяснить, зачем Дайана хотела вернуться в Америку. Она же должна была понимать, какой опасности себя подвергает.
— Ты прав… — шумно вздохнув, соглашается Квентин. — Я просто стараюсь не думать об этом, чтобы не испытывать чувство вины.
— Вины за что?
— Дайана хотела вернуться ко мне.
— Что за бред!
— Я говорю правду. Это было то самое время, когда моя болезнь вернулась. Случился инцидент, просочившийся в газеты, и она узнала. Дайна думала, что умираю, и так оно и было на самом деле. Ты можешь проверить архивы. И найдешь несколько статей того года о крупной аварии, в которой говорится, что серьёзно пострадал президент фармацевтической корпорации, и полученные травмы спровоцировали регресс рака крови. Мои миллионы начали делить, когда я еще лежал в коме. Но она ехала не за ними, Джером. Твоя мать хотела попрощаться с человеком, которого любила.
— Черт… Дерьмо — бормочу я, проводя ладонью по влажным волосам и испытывая острое желание закурить. Все-таки бросить дурное пристрастие не получится. Складываю зонт, убирая его подмышку, и достаю сигареты.
— Теперь ты понимаешь, почему я выбрал тебя?
— Частично. Она взяла что-то еще у Морганов? Кроме пяти миллионов гребанных долларов? Если да, то что?
— Кроме нее никто об этом не знает, не так ли? А она уже никому не расскажет. Я жду тебя в офисе Медеи через неделю, Джером. У нас осталось мало времени. Логан уже чувствует петлю на своей шее, затягивающуюся все сильнее. Ты получаешь такое же удовольствие от его агонии, как и я?
— Смерть для него слишком просто. Он должен понять, ощутить…
— И поэтому я
