Как и должно быть.
Лорен стоял напротив, ухмыляясь так, будто у него в кармане лежала карта с уже прописанным финалом турнира. Его пальцы играли с ремнём на поясе, а лёгкое покачивание с пятки на носок выдавало в нём нетерпение, едва сдерживаемую жажду действия. Ветерок трепал его светлые волосы, на лице играла самодовольная улыбка, но взгляд... Взгляд у него был острый, сосредоточенный. Он действительно этого ждал.
— Ну? — спросил он, перебрасывая тренировочный меч из руки в руку. — Ты долго ещё будешь морочить мне голову или, наконец, скажешь, что участвуешь?
Я скрестил руки на груди.
— Не буду.
Он моргнул, улыбка стала шире, но теперь в ней появилось что-то напряжённое.
— Ты шутишь.
— Это не шутка. —ответил я. — Я буду смотреть с трибун.
— Чёрта с два, — выплюнул он. — Это же турнир! Турнир, Максимус! Ты не можешь просто взять и не участвовать!
Я устало потер виски. В последние дни голова гудела, будто внутри сидел кузнец и ковал в моём черепе подковы. Победа в студенческом турнире ничего мне не принесёт — ни признания, ни реальной власти. А вот Лорену этот шанс нужен. Он может заработать репутацию, доказать, что достоин уважения. А я не могу позволить себе отвлекаться на развлечения.
— Мне не до того, Лорен.
— Да брось ты! — Он взмахнул рукой, чуть не снесши мне нос. — Что может быть важнее, чем доказать, что ты лучший?
— Я уже знаю, что лучший. — ответил я спокойно. — Но если тебе нужно подтверждение, иди и добудь его сам. Я буду болеть за тебя.
Он смотрел на меня, прищурившись. Потом медленно выдохнул, покачал головой.
— Это не похоже на тебя. — пробормотал он. — Совсем.
— Может, я меняюсь. — Я пожал плечами. — Может, у меня просто есть дела поважнее.
— Что за тёмные дела могут быть важнее турнира?! — Он шагнул ближе, ткнул пальцем мне в грудь. — Ты ведёшь себя, как старик, Максимус. Как человек, который уже всё повидал и теперь сидит в кресле у камина, попивая вино. А тебе даже двадцати нет.
Я усмехнулся.
Лорен смотрел на меня ещё какое-то время, потом фыркнул и покачал головой.
— Ладно, будь по-твоему. Но когда я стану чемпионом, не вздумай потом говорить, что ты бы справился лучше.
— Я скажу это в любом случае.
Он рассмеялся, махнул рукой и ушёл. Я смотрел ему вслед, чувствуя лёгкое сожаление. Это прекрасная возможность показать, кто ты есть. Напомнить всем, что ты стоишь на ногах и готов драться. Но сейчас... Сейчас мне было важно совсем другое.
Арена была скромной. Без этих напыщенных колонн, без золочёных гербов, которые богатые и тщеславные князьки любят вешать на всё, что попадётся под руку. Грубые каменные стены, старые, потемневшие от времени и пота бойцов. Несколько простых деревянных трибун, скамьи наспех сбиты так, будто их каждый год собирали заново из того, что не растащили пьяные горожане. Запах – кровь, пыль и прогорклый пот. Честный запах, без фальши. Здесь не было места красивым словам и дворцовым играм. Тут говорила сталь.
Мы с Лореном прошли к самой кромке песчаного круга, где сейчас проходила лишь тренировка, а не настоящий поединок. Двое новичков лениво колотили друг друга, явно больше отрабатывая движения, чем стремясь победить. Один из них двигался слишком топорно, будто нёс на спине мешок зерна, другой — слишком осторожничал, и я мог сказать без единого сомнения: ни один из них не победит, если встанет перед тем, кто действительно знает, что делает. Арена таких не щадит.
— Так, — Лорен лениво облокотился о перила, оглядывая арену. — раз уж мы тут, самое время обсудить кое-что.
Я бросил на него взгляд.
— Например?
— Например, что там у тебя с принцессой Евой? — он прищурился с той ухмылкой, которая появлялась на его лице, когда он знал, что нарывается.
Я молчал. Надежда, что он заткнётся сам, улетучилась, когда он продолжил:
— Она на тебя смотрит так, будто хочет тебя либо поцеловать, либо убить. Причём не факт, что в этом порядке.
Я вздохнул, неохотно отворачиваясь от арены.
— Ева — это… политика, Лорен. Всё не так просто. Мы связаны обязательствами, амбициями, чужими интересами. Это не про чувства, не про желания, а про то, как правильно разыграть партию. Свои держатся вместе, но не всегда это значит, что они на одной стороне.
— Политика, да? — он скривился. — Знаешь, когда ты так говоришь, у меня создаётся впечатление, что ты сам не до конца разобрался.
— Может быть… — признал я, стараясь не смотреть ему в глаза.
Он усмехнулся и хлопнул меня по плечу.
— А что с Юной? — добавил он, явно наслаждаясь моей раздражённостью. — Ты не думал, что она отдалилась не просто так?
— Юна делает то, что считает нужным, — сказал я, обрывая разговор прежде, чем он завёл бы нас в те воды, в которые я не хотел погружаться. — Она… другая. И я не буду её тянуть за руку, если она хочет держаться на расстоянии, её воля…
— Ладно, ладно, — он поднял руки, притворно сдаваясь, но тут же, с предвкушением, добавил: — А Люсиль?
Я медленно повернул к нему голову.
— Ты, кажется, собирался готовиться к турниру? — напомнил я ледяным тоном.
Лорен только рассмеялся, явно довольный тем, что вызвал у меня реакцию.
— Ты ужасный собеседник, Максимус. Совсем не умеешь делиться.
Я снова посмотрел на арену, где один из новичков уже валялся в пыли, скуля от боли. Второй победно вытирал лоб, не понимая, что если бы перед ним стоял настоящий боец, всё закончилось бы иначе.
— Когда ты выходишь на арену, Лорен, — сказал я, не отрывая взгляда от кровавого песка, — тебе никто не подскажет, где правда, а где ложь. Всё решает только одно — насколько сильно ты готов ударить, когда придёт момент. Всё остальное — просто шум.
Лорен хмыкнул.
— Это был твой способ сказать мне, что не хочешь говорить о женщинах?
— Именно.
— Сурово, друг мой. Сурово.
Я пожал плечами. Скромная арена, честный бой, грубая сталь. Всё просто. В отличие от людей.
Мы задержались у перил ещё немного, наблюдая за следующим поединком. На этот раз вышли двое более опытных бойцов. Их
