движения были резкими, точными, удары звенели по воздуху с явной угрозой. Они знали, что делают. Они знали, зачем пришли. Ни лишних движений, ни колебаний.
Лорен чуть подался вперёд, следя за ходом боя.
— Вот этот справа, в кожаном жилете, — сказал он, кивая в сторону одного из бойцов, — он дрался в прошлогоднем турнире. Дошёл до полуфинала.
Я кивнул, оценивая его манеру держаться.
— Быстрые ноги, хорошая реакция, но он слишком часто делает ложные выпады, — заметил я. — Если попадётся на того, кто умеет читать его движения, он труп.
— Возможно, — согласился Лорен, а затем с улыбкой добавил: — Хорошо, что ты не участвуешь, а то парню пришлось бы сразу сдаться.
— Я бы ему даже шанс дал, — усмехнулся я. — На один удар.
Лорен рассмеялся, а я снова перевёл взгляд на арену. Пыль клубилась вокруг бойцов, но сейчас всё было не столь напряжённым — всего лишь тренировка. С трибун доносились редкие выкрики, кто-то обсуждал технику ударов, кто-то просто смотрел из любопытства. Жизнь продолжалась. Бои сменялись, лица тоже, но суть оставалась той же. В отличие от разговоров о женщинах, здесь всё было просто.
И именно поэтому мне здесь нравилось.
Солнце лениво пробивалось сквозь облака, бросая бледный свет на тренировочную площадку. Песок скрипел под сапогами, остро врезаясь в подошвы, воздух был тяжёлым, пропитанным запахом металла, пыли и чуть уловимой прохладой утреннего тумана, который ещё не успел рассеяться. Я проверил хват на рукояти меча, прикидывая, сколько у нас времени, прежде чем начнутся отборочные бои. Лорен разминал плечи, крутя шеей, будто собирался не просто тренироваться, а отправиться на смертный бой.
— Разомнёмся? — спросил он, ухмыляясь. — Вдруг перед боем я получу пару новых синяков, и мои противники решат, что я уже побит?
— Или поймут, что тебе не стоило выходить на арену вообще. — я кивнул ему, принимая боевую стойку.
Но прежде чем мы успели начать, нас прервали шаги. Тяжёлые, размеренные, с оттенком самодовольной неторопливости. Я поднял взгляд и увидел юношу в добротном плаще, с золотой брошью в виде герба, который мне был незнаком. Его лицо показалось мне смутно знакомым — наверное, я видел его на церемониях Академии, среди тех, кто привык смотреть на других сверху вниз. Это был Альберт Ланверн, как я понял по перешёптываниям студентов позади. Высокий, худощавый, с ухоженными светлыми волосами, собранными лентой, он двигался с лёгкой, но нарочито ленивой грацией человека, знающего себе цену. Выражение его лица — смесь снисходительной учтивости и едва скрытого презрения.
За ним плёлся его оруженосец, худой юнец с вечно опущенным взглядом. Он едва успевал за своим господином, вжимая голову в плечи, словно ожидал удара.
— Максимус Айронхарт! — протянул Ланверн, окидывая меня оценивающим взглядом, словно взвешивая на невидимых весах. — Я как раз искал возможность познакомиться. Всё же сын одного высокоблагородного дома встречает сына другого. К тому же, из чужого государства. Разве не символично?
— Альберт Ланверн, — ответил я, даже не пытаясь скрыть безразличие. — Если пришли любоваться, то лучше подождать до отборочных.
— Ах, ну что ты, — усмехнулся он, сложив руки за спиной. — Просто подумал, что перед началом турнира стоит представиться должным образом.
Я молча наблюдал за ним. Он наслаждался каждым словом, словно смаковал его на языке.
— Надеюсь, удастся скрестить с тобой мечи, Айронхарт, — продолжил он, его глаза сузились, наблюдая за моей реакцией. — Это будет знаковое противостояние. Элдория против Алханроэля. Настоящее зрелище.
Лорен фыркнул. Я же просто спокойно ответил:
— Я не участвую в турнире.
На миг воцарилась тишина. Затем Ланверн тихо засмеялся. Смех был короткий, лёгкий, как если бы я только что сказал что-то нелепое.
— Неужели? — он склонил голову набок. — Айронхарт, скажи мне, неужели ты боишься проиграть?
— Турнир среди студентов? Меня не интересуют детские игры. Если мне и придётся скрестить с кем-то мечи, то только там, где проигравший заплатит не только своей гордостью, но и кровью.
На этот раз его улыбка стала чуть натянутой. Глаза вспыхнули холодным блеском. Он смотрел на меня, словно пытался прочесть что-то между строк, но всё, что он нашёл, было правдой.
— Хм, — он кивнул. — Что ж, посмотрим, как долго ты сможешь оставаться в тени. Иногда судьба сама выводит нас на арену, нравится нам это или нет.
Он резко развернулся, бросив через плечо оруженосцу:
— Пошли, отребье, — бросил он с презрительной усмешкой, не удостоив оруженосца даже взгляда. — Не будем тратить время на пустую болтовню.
Юноша кивнул, поспешив за ним, а Лорен громко выдохнул, как будто сдерживал смех.
— Он просто зол, что ты не даёшь ему возможности блеснуть на твоём фоне. — сказал он, закручивая меч в руке. — Уверен, он уже представлял, как пафосно раскланивается после боя с тобой.
— Пусть ищет себе других развлечений, — я снова занял боевую стойку. — Нам есть чем заняться.
Лорен ухмыльнулся, покачал головой и встал в стойку.
***
Отборочный этап был скучным. Безликим. Изматывающе предсказуемым. Шестьдесят четыре участника, тридцать два боя, тридцать два победителя, которые прошли дальше. Деревянные мечи, размахивание руками, претенденты, которые больше беспокоились о том, как выглядят в глазах зрителей, чем о самом бое. Серьёзные бойцы не тратили силы, зная, что настоящая схватка ещё впереди, а те, у кого сил не было, просто пытались не выглядеть совсем уж беспомощными. В итоге это было похоже на театральное представление, но без декораций и хоть какого-то намёка на талантливую постановку.
Лорен выступал одним из последних, так что мне оставалось только сидеть и наблюдать за этим унылым зрелищем. Я устроился рядом с Евой, которая, судя по её лицу, получала от происходящего не больше удовольствия, чем я. Она смотрела на арену с ледяным безразличием, как на доску с ренмейстерскими расчетами, а не на место, где кто-то должен был показать силу, честь и мастерство. Ну, или хотя бы что-то похожее.
Но как только Лорен ступил на арену, всё изменилось. Словно кто-то в одно мгновение перевернул доску с фигурами, смёл предсказуемость и вставил в картину что-то по-настоящему стоящее внимания. Даже со стороны его движения было трудно предугадать. Он был быстрым, резким, но без суеты, словно заранее знал, как именно закончится бой. Его противник не успел осознать, что проиграл — через несколько секунд он уже лежал
