в её детали. Теперь, когда я понимал, на что смотрю, всё становилось ещё тревожнее. Этот лабиринт ходов был не просто разрозненной сетью тоннелей — он был спланирован с пугающей точностью. Эти маршруты не возникли случайно, их прокладывали целенаправленно, методично, следуя чьей-то логике.
Мои пальцы пробежали по пергаменту, изучая линии, соединяющие разные районы. Взгляд зацепился за одну точку. Жирная, большая, она выделялась среди остальных. Прямо под Тиаринской крепостью. Центр Верхнего города. Я нахмурился. Если эта точка значила то, о чём я думал, то всё было гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд.
Я замер, всматриваясь. Крепость. Символ власти, центр управления всей этой проклятой махиной под названием Тиарин. Под ней — что? Сердце этой паутины? Главное логово? Или место, куда ведут все эти подземные пути? Ответов не было, но одно я знал точно — случайностей не бывает. Входы и выходы, соединённые с этой точкой, словно венозная система, тянулись по всему городу, давая своим хозяевам возможность появляться и исчезать там, где никто их не ждал. Если этим действительно управлял Оракул, то он знал больше, чем все властители города вместе взятые.
Именно в этот момент я услышал их. Шаги.
Глухой, размеренный ритм. Кто-то двигался по коридору. Не торопливо, но и без колебаний. Этот человек знал, куда идёт. Каждый шаг отдавался приглушённым эхом, приближаясь, с каждым мгновением становясь всё отчетливее.
Я быстро огляделся. Прятаться было бесполезно. Дверь была единственным входом и выходом, кроме тоннелей, о которых я знал только по карте. Так что я просто развернулся, встретив взглядом тёмный дверной проём.
Фигура в сером плаще ступила внутрь.
Лицо скрывал капюшон, но даже в тусклом свете лампы я видел, как этот человек внимательно меня разглядывает. Несколько секунд мы молчали, оценивая друг друга. Густое напряжение повисло в воздухе, словно оно стало ещё одной тенью в этом помещении.
Я не сдвинулся ни на шаг. Он тоже. Мы смотрели друг на друга, каждый пытаясь что-то вычитать в позе, в дыхании, в движениях.
Затем он заговорил.
— Так это ты, "Призрак"?
Голос был ровным, спокойным. Без удивления. Без страха. Человек передо мной знал, кто я. Он не спрашивал — он подтверждал. В голосе слышалась лёгкая насмешка, но не издёвка — скорее, интерес.
Я не двинулся с места. Только чуть наклонил голову, наблюдая за ним.
— Смотря кто спрашивает, — ответил я. — Обычно я предпочитаю оставаться незамеченным.
Мужчина тихо усмехнулся, но этот звук не содержал веселья. Его пальцы неторопливо сжались в кулак, словно он что-то взвешивал в уме.
— Как трогательно. Но ты уже нарушил это правило, когда сунулся сюда.
Он шагнул вперёд, выходя из тени, и я уловил лёгкое движение под плащом. Вооружён? Вероятно. Опасен? Без сомнений. Но не спешит нападать. Значит, хочет поговорить.
— А теперь давай решим, что делать с тобой дальше, — добавил он, медленно опуская капюшон.
Я невольно задержал дыхание. Кто бы он ни был, он явно не собирался просто так меня отпустить.
Я не стал ждать. В мгновение ока магия вспыхнула в ладони, сгусток энергии сорвался с неё и угодил точно в грудь незнакомца. Вспышка осветила комнату, окатив стены дрожащими тенями, и с глухим звуком человек отшатнулся назад. Капюшон слетел, но под ним не оказалось лица — только серая деревянная маска, грубо вырезанная, без лишних украшений. Просто кусок дерева, скрывающий того, кто был под ним.
Незнакомец быстро пришёл в себя. Его руки вспыхнули, воздух задрожал, и прежде чем я успел среагировать, мощный поток ветра ударил мне в грудь. Меня отбросило назад, словно тряпичную куклу, и с размаху впечатало в стену. Воздух вырвался из лёгких с болезненным хрипом, тело заныло от удара. Чёрт. Магия ветра. Сильная. Он не был простым колдуном.
Я попытался подняться, но лёгкое головокружение заставило меня задержаться на секунду. Этого хватило. Незнакомец резко развернулся и бросился к выходу. Хочет ускользнуть? Ни за что.
Я вскочил на ноги как раз в тот момент, когда он исчез за дверью. Бросился следом.
Шаги гулко разносились по каменным коридорам. Мы неслись вглубь катакомб, петляя, перепрыгивая через груды рухнувшего камня, проскальзывая в узкие проходы. Влажные стены с треском обдавали нас каплями воды. Незнакомец двигался быстро, но я не отставал. Он явно знал дорогу, не колебался, не замедлялся. Где-то впереди зазвучал приглушённый шум. Открытое пространство.
Мы вырвались в огромный тоннель.
Запах ударил в нос мгновенно. Тяжёлый, густой, отвратительный. Влажный камень, тухлая вода, гниение, резкий запах сточной жижи, который намертво вгрызался в ноздри. Чёрт возьми, мы в канализации. Здесь стены были другими — менее ровными, более грубыми, испещрёнными плесенью и крошками мха. Пару раз что-то плескалось в воде, но я не стал вглядываться. Сейчас была только одна цель.
Незнакомец замешкался, едва ступив на узкую каменную дорожку вдоль потока мутной воды. Этого хватило. Я рванулся вперёд, толкнул его в плечо, и он, потеряв равновесие, рухнул в тёмную жижу с глухим всплеском. Вода бурлила, заворачивая вокруг его тела мутными волнами.
— Дерьмово, да? — пробормотал я, тяжело дыша, прежде чем прыгнуть следом.
Вода доходила мне по пояс. Она была холодной, цеплялась за одежду, будто желая затянуть глубже. Незнакомец вынырнул, захрипел, барахтаясь как собака, но я уже оказался рядом. Рывком сорвав с его шеи медальон.
— Теперь давай посмотрим, кто ты, — прорычал я и нанёс первый удар.
Его голова дёрнулась назад, вода брызнула в стороны. Второй удар. Глухой треск, и деревянная маска раскололась, обломки упали в воду, оставляя лицо открытым.
Светлые волосы. Лёгкая щетина. Обычное лицо. Ни шрамов, ни меток, ни клейма. Обычный, ничем не примечательный мужчина. И это всё?
Он тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх, в глазах мелькали боль и что-то ещё — возможно, понимание, что партия проиграна. Я смотрел на него и не мог избавиться от странного ощущения. Он не был убийцей. Не был фанатиком. Он выглядел… простым. Обычным. И именно это заставляло меня насторожиться.
— Ты... — его голос был хриплым, разбавленным тяжёлыми вдохами. — Ты не понимаешь, во что влез...
Я ухмыльнулся, сжимая медальон в кулаке. Вода стекала с моих волос, капала с подбородка, смешиваясь с грязью канализации.
— Тогда просвети меня.
Он закашлялся, тяжело глотая воздух, затем поднял взгляд. В нём не было злобы. Только усталость.
— Уже слишком поздно.
Я склонился ближе, не отпуская его взгляда.
— Ты работаешь на Оракула?
Мужчина едва
