ее знакомые монахини. Но монахини отказались принять их. Эмма с семьей ходила от одного женского монастыря к другому, умоляя о защите, но их никуда не пустили[817]. А вот еще пример, немного иного рода. В первые дни после рейда 16 октября один приходской священник написал в Ватикан с просьбой помочь двум римским еврейским детям: мальчику 14 лет и девятилетней девочке. Он объяснял, что родители хотели «вверить их соответственно мужскому и женскому религиозному учреждению», но им «отказывали из-за того, что они евреи, ссылаясь на запрет, исходящий из более высоких инстанций». Священнослужитель отмечал, что семья пока не нашла в Риме ни одного женского или мужского монастыря, который принял бы детей[818]. Как позволяют предположить эти и другие примеры, нет доказательств того, что папа когда-либо приказывал церковным учреждениям принимать евреев (и многие не принимали), однако понтифик знал, что среди беженцев, укрывающихся в римских религиозных учреждениях, немало евреев[819].
Гвидо Буффарини, министр внутренних дел нового республиканского фашистского правительства, играл одну из главных ролей в осуществлении убийственной новой фазы итальянской антиеврейской кампании. После свержения Муссолини несколько месяцев назад Буффарини отправили в тюрьму по распоряжению правительства Бадольо. Но уже в первые дни его заключения мать-настоятельница римского Института Святого Распятия написала в защиту Буффарини лично папе: «Памятуя о неисчислимом количестве милостей и услуг, которые на протяжении стольких лет благосклонно оказывал нашей конгрегации Его превосходительство Буффарини», она просила вмешаться и добиться его освобождения из тюрьмы и позволения оставаться дома. После того как папа получил эту мольбу матери-настоятельницы, папский нунций переговорил об участи Буффарини с начальником итальянской полиции. Тот заверил его, что, хотя этот важный фашист должен оставаться в заключении, с ним будут обращаться «со всей возможной предупредительностью». Буффарини сидел в тюрьме до начала сентября, когда его освободили немцы[820].
В своей новой роли функционера Итальянской социальной республики Буффарини направил 30 ноября 1943 г. такую телеграмму префектам провинций, находящихся под его контролем: «Нижеследующее полицейское распоряжение подлежит незамедлительному исполнению… Все евреи… какого бы то ни было гражданства, проживающие на территории государства, должны быть отправлены в специальные концентрационные лагеря. Все их имущество, включая недвижимость и иную собственность, подлежит немедленному изъятию». Он добавлял (возможно, из уважения к неоднократным просьбам папских эмиссаров, которые он получал еще как чиновник, отвечавший за применение итальянских расовых законов): «Евреев, рожденных в смешанном браке, следует считать арийцами»[821].
Ватикан продолжал прилагать усилия для защиты крещеных евреев от подобных мер. За четыре дня до телеграммы Буффарини кардинал Мальоне направил немецкому послу очередную просьбу. По словам Мальоне, епископ Триестский заклинал Ватикан проследить, чтобы ужасное положение, в котором оказались «неарийцы» его епархии, не ухудшилось еще сильнее из-за все более жестких мер, которые применяются против них. «Складывается впечатление, – информировал он Вайцзеккера, – что местные немецкие власти подвергают аресту множество евреев и конфискуют их имущество, не принимая во внимание разницу между крещеными и некрещеными, не учитывая, что кто-то из них состоит в браке с католиками». Мальоне просил посла вмешаться[822].
Кардинал Адеодато Пьяцца, патриарх Венеции, тоже написал в Рим, выражая недовольство тем, что с выкрестами обращаются как с евреями. Он призывал Святой престол сделать все возможное, чтобы спасти крещеных евреев. Кроме того, во время встречи с немецким консулом в Венеции он высказал беспокойство еще по одному вопросу. Кардинала беспокоило то, что ревностные итальянские фашисты вламываются в дома бедных, старых и больных евреев и арестовывают их, однако более богатым евреям позволяют беспрепятственно разгуливать по городу. «Эта несправедливость так сильно волнует его, – писал консул, – что он видит лишь одно возможное решение: меры против евреев должны осуществляться немецкими властями, поскольку тогда по крайней мере будет гарантирована справедливость для всех. Хорошо известно, что главное желание патриарха – чтобы всех евреев и полукровок переселили в гетто»[823].
Новость о том, что Буффарини приказал арестовать всех итальянских евреев, конфисковать имущество и отправить их в концентрационные лагеря, породила довольно необычный комментарий на первой полосе ватиканской газеты. В номере от 3 декабря L'Osservatore Romano задавалась вопросом: что могло бы подтолкнуть власти к радикальному изменению существующих расовых законов? Если власти считают, что евреи создают какую-то новую опасность, то наверняка хватило бы просто усиления полицейского наблюдения. Ватиканское издание выражало особое беспокойство в связи с «мучительным осознанием того факта, что новые меры бьют и по некоторым из тех, кто является католиком от рождения, чьи родители являются католиками, а также по некоторым из тех, кто прошел искреннее обращение и исповедует [католическую] веру с юности или много лет, кто в любом случае уже вошел в лоно церкви и христианской жизни, кто участвует в таинствах и в общении святых[824], подобно всем принявшим крещение»[825].
На этой же неделе в рапорте американской разведки по ситуации в Южной Европе был приведен комментарий по поводу реакции Ватикана на объявление о новых гонениях на итальянских евреев: «После ряда неофициальных бесплодных призывов Ватикан наконец открыто, пусть и с характерной для него мягкостью, порицает неофашистское правительство за жесткую антисемитскую кампанию, которая планируется и осуществляется с прямо-таки нацистской яростью». Пастырские послания епископов Северной Италии «лишь увещевают паству, призывая ее к покорности и терпению "в наши времена тяжких испытаний"». Если Гитлера и беспокоила перспектива выступления папы против новой антисемитской кампании в Италии, то Вайцзеккер заверил его, что причин для этого нет. «Что касается папского протеста насчет ареста евреев, – докладывал Вайцзеккер берлинскому руководству в середине декабря, – то он даже не рассматривается»[826].
Теперь итальянских евреев методично выискивали и отправляли на смерть. Все, что им удавалось оставить после себя, это наскоро написанные письма, выброшенные из поездов, увозивших их на север. Одно из них, адресованное 23-летним Абрамо Сегре своей невесте Лючии, вылетело из поезда, проходившего через город Брешиа 7 декабря 1943 г. В поезде вместе с Абрамо везли его мать и сестру. Вот что там было написано:
Дорогая Лючия!
Я надеюсь, что кто-нибудь по доброте своей опустит это письмо в почтовый ящик. Вот уже второй день я заперт в товарном вагоне вместе с семьей и с двумя сотнями других людей. Нас везут в концлагерь. Нам предстоит восемь дней ехать в жутких условиях в польский Краков.
Я предчувствую, что для меня и родных это путешествие в один конец, поскольку если мы не умрем от голода и истощения, которые всех нас ждут, то в нашей скудной одежде и обуви нам не выдержать ужасный холод. Остается уповать разве что на Бога, который, к несчастью, пока нам не помог, но которому мы все равно продолжаем молиться.
Тюремные страдания, которые мы переносили, теперь кажутся просто раем по сравнению с тем, что мы здесь испытываем… У нас даже нет имени, только номер, как у скотины.
Поезд идет не слишком быстро, но он неумолимо приближается к границе. Мне нужно заканчивать это короткое письмецо. Вряд ли оно до тебя доберется.
Письмо и в самом деле не добралось до Лючии. Абрамо, его мать и сестра Роза погибли в Освенциме[827].
Облавы на итальянских евреев ширились, и папа уже не мог игнорировать происходящее. В середине декабря архиепископ Ферратский стал очередным просителем, умолявшим Ватикан вмешаться и защитить жертв репрессий, «особенно членов смешанных семей». В архивах Государственного секретариата хранится служебная записка, из которой понятно, какой ответ отправили архиепископу: «можно отметить, что Святой престол и в нынешних обстоятельствах, как и прежде, пытается по мере возможности оказывать помощь неарийцам, особенно представителям смешанных семей». Отмечалось, что такие попытки вряд ли принесут результат, «однако в любом случае всегда можно сказать, что Святой престол делает все возможное для помощи этим несчастным». И еще: «Можно было бы также предложить монс. нунцию конфиденциально обратиться к маршалу Грациани
