показать, что он укрывает человека, являвшегося одной из самых осуждаемых и ненавистных фигур в Италии.
Дино Альфиери, принадлежавший к числу фашистских лидеров, которые пока еще свободно разгуливали по Риму, посетил Чиано, когда тот пребывал под домашним арестом. Чиано обнял старого товарища и, заговорив про своего тестя, разразился рыданиями: «Это великий человек, настоящий гений». Тут в комнату вошла Эдда. Как вспоминал потом Альфиери, она выглядела «мертвенно-бледной, изможденной, губы у нее поблекли, большие сияющие глаза ввалились и затуманились печалью… Впервые она показалась мне простой и несчастной женщиной». Хотя до этого пара годами жила довольно разобщенно, в последующие месяцы Эдда стойко защищала мужа[836].
Испания казалась зятю Муссолини более привлекательным местом для переезда с учетом той роли, которую Чиано сыграл в поддержке мятежа Франко, окончившегося столь успешно. Но туда не так просто было добраться. В августе, отчаянно стремясь вырваться из Италии, Чиано совершил ошибку, оказавшуюся роковой: воспользовался своими немецкими связями, чтобы устроить побег для себя и семьи. Для реализации плана требовалось личное согласие Гитлера. Фюрер с огромной симпатией относился к Эдде, чего нельзя было сказать о ее муже. Вначале он дал согласие на то, чтобы в Германию перебралась лишь Эдда с детьми, по-видимому, полагая, что она будет только рада избавиться от человека, предавшего ее отца. Когда Гитлеру сообщили о ее желании перебраться в Германию вместе с мужем, он неохотно согласился.
Их побег был весьма драматичным. Ранним утром 27 августа Эдда натянула на детей по два комплекта одежды. Выведя отпрысков из дома (семья обитала в фешенебельном жилом районе Париоли на севере Рима), она велела им: «Делайте вид, что мы просто гуляем». Они дошли до одной из ближайших площадей. Рядом с ними остановился черный американский автомобиль, внутри сидели два немца. Эдда с детьми забралась внутрь, и машина быстро укатила. В это время Чиано в массивных дымчатых очках вышел из дверей своего дома и, прежде чем карабинеры успели опомниться, прыгнул в медленно двигавшийся мимо автомобиль, задняя дверца которого была предусмотрительно распахнута. По сей день существуют подозрения, что немцы подкупили полицейских, дежуривших у дверей, и поэтому они дали Чиано улизнуть. Эудженио Ди-Риенцо, биограф Чиано, недавно выдвинул альтернативную гипотезу, предположив, что в побеге Чиано были замешаны итальянские власти. По его мнению, новые лидеры Италии опасались, что Чиано, попав в руки союзников, расскажет о том, как Ватикан и монархия потворствовали итальянскому фашистскому режиму[837].
Два автомобиля, перевозившие семью Чиано, остановились в одном из римских внутренних дворов, где их поджидал закрытый грузовик вермахта, чтобы доставить в римский аэропорт. Там стоял военный самолет Junkers-52 с уже запущенными двигателями. На нем они прилетели в Мюнхен. Чиано вскоре после прибытия в Германию обзавелся фальшивыми усами, очками, а также паспортом на имя аргентинского гражданина итальянского происхождения. Эдда тоже получила новый паспорт, где она значилась как англичанка Маргарет Смит, рожденная в Шанхае.
Муссолини приехал в Германию через две недели после дочери. Гитлер, встречая дуче впервые после его спасения, сказал: «Не сомневаюсь, вы согласитесь со мной в том, что одним из первых действий нового [итальянского] правительства должны стать смертные приговоры всем предателям из Большого фашистского совета. Я считаю, что граф Чиано – четырежды предатель: предатель своей страны, предатель фашизма, предатель альянса с Германией и предатель своей семьи»[838]. Фюрер добавил, что смертный приговор этому предателю лучше привести в исполнение на территории Италии. Мысль о казни отца своих внуков внушала дуче отвращение, но Гитлер остался непоколебим.
Чиано в окружении 10 эсэсовцев посадили 19 октября 1943 г. на самолет, направлявшийся из Мюнхена в Верону. Представители милиции Итальянской социальной республики встретили его по прибытии в итальянский город. Сообщив Чиано, что он под арестом, они отвезли его на машине в монастырь XVI в., превращенный в тюрьму. Там приготовили камеры для всех, кто голосовал против Муссолини на памятном заседании Большого фашистского совета 24 июля. Бывшего министра подвергли унизительному личному досмотру. Ему позволили оставить при себе лишь маленький образок Богоматери, который он всегда носил с собой, и фотографии Эдды и детей. Следующие несколько недель он провел в ожидании суда, зная, что результат у него может быть лишь один[839].
Эдда вернулась в Италию вместе с детьми, чтобы попросить отца о смягчении участи мужа. Она даже угрожала: если приговор приведут в исполнение, она опубликует дневник Чиано, полный всякого рода постыдных откровений. В отчаянии от собственной беспомощности (и, возможно, предчувствуя близость собственного конца) Муссолини признался ей, что этот вопрос уже не в его власти. Твердолобые фашисты, которые теперь составляли основу республиканского правительства, считали Чиано изменником родины и жаждали его крови. Если дуче попытается заступиться за своего зятя, то проявит непростительную слабость в глазах собственной фашистской свиты и в глазах немцев, от которых он зависит. Эдда все равно не отставала от него, продолжая бороться за мужа, пока друзья пытались тайно переправить трех ее детей через швейцарскую границу. Вечером 12 декабря, когда ее среднему ребенку, дочери Раймонде, исполнилось 10 лет, детей удалось вывезти. Свою первую ночь в Швейцарии они провели в резиденции епископа города Лугано.
После того как Эдде разрешили посетить мужа, сидевшего в тюремной камере, лишь один раз, несмотря на угрозы обнародовать его дневник, она стала готовиться к переезду в Швейцарию, где находились ее дети. Это встревожило немцев. Штаб СС в Вероне получил 9 января 1944 г. телеграмму с новыми инструкциями: «Внимательно следите за дочерью м-ра Майера [кодовое имя Муссолини, используемое немецкими властями]. Она может свободно перемещаться везде, но ее нога не должна ступить на землю Швейцарии. При попытке уехать туда ее необходимо остановить любыми средствами, вплоть до применения силы. Дневники зятя м-ра Майера пока не обнаружены. Продолжайте их поиски». Поздним вечером того же дня, несмотря на старания эсэсовцев, Эдда пересекла швейцарскую границу[840].
Эдда Муссолини с детьми, 1938 г.
После трехдневного разбирательства, проведенного специальным судом Итальянской социальной республики в старинной веронской крепости, 10 января Чиано признали виновным в государственной измене. Суд постановил, что он участвовал в заговоре с целью отстранения Муссолини от власти. Как и четырех других членов Большого фашистского совета, которые голосовали против Муссолини на том роковом заседании совета, его приговорили к казни путем расстрела. Муссолини узнал о вынесенном вердикте в своей резиденции на озере Гарда. Казалось, он принял эту новость спокойно, однако его внешний вид говорил, что он не спал уже несколько ночей. Боли в желудке, которые ненадолго утихли, снова вернулись.
Вечером 10 января приговоренных посетил тюремный капеллан. Они попросили об исповеди и о причастии. Капеллан оставался с ними всю ночь, пока узники вслух размышляли о своей жизни и семье. В 6:00 старший из осужденных, маршал Эмилио Де-Боно (один из четырех руководителей фашистского марша на Рим, который в 1922 г. привел Муссолини к власти), встал, заслышав звон колоколов в женском монастыре, располагавшемся неподалеку. Де-Боно заметил, что всем им следовало бы последний раз на грешной земле поклониться Богоматери, ибо скоро они узреют ее в раю. Священник с готовностью откликнулся на это предложение и первым начал читать вслух молитву «Ангел Господень». К нему присоединились все остальные:
«Ангел Господень возвестил Марии,
и она зачала от Духа Святого.
Радуйся, Мария, благодати полная…»[841]
Вскоре приговоренных посадили в полицейский фургон и отвезли в одну из близлежащих крепостей. Маршал Де-Боно, в 1935 г. руководивший начальным этапом вторжения в Эфиопию, вышел из фургона первым. Его легко было узнать по характерной белой бородке клинышком. Он был облачен в темный костюм и черную шляпу. Вслед за ним наружу шагнул Чиано, надевший серое пальто, так
