«Сейчас приберемся», — сказал он ей, усаживая добычу рядом со мной и устраивая безвольные конечности жертвы.
Он — чудовище, более верное черному злу, чем выдуманные огры и драконы. Мою безысходность сдерживает лишь горячее желание видеть это существо наказанным. Слабая надежда, но кто станет отвергать пусть даже такую? «И жили они с тех пор долго и счастливо…» может быть верным, только если на этом кончается рассказ. Но настоящие истории не так кончаются — они кончаются печалью, болезнью и смертью.
Боже мой, я так боюсь. Я не могу не говорить о том, что, по-моему, случится дальше. Он и пальцем меня не тронул, а уже напугал так, словно крысы бегают под одеждой.
Мне снова нужно искать центр. Всю жизнь, с тех пор как я погрузилась во мрак слепоты, я искала центр, то место, где слепой знает, что есть что. Сейчас я на окраине, где властвует страх.
Он хотел знать, как мы его выследили до дома. Я, конечно, не открыла ему наш секрет — он может запугивать меня, сколько хочет, я буду плакать и молить о пощаде, но не стану предателем. Вместо правды я сказала ему, что рядом с воротами, через которые он проходил, открылись еще одни, и мы вошли. По его позе и голосу я поняла, что он не совсем поверил мне, но правда так невероятна — бабуин воспользовался веревочкой, чтобы показать мне, как управлять воротами, — он не сможет догадаться.
Свалив у стены молчаливый пример своей жестокости — я могла бы дотронуться до тела ногой, если бы хотела, — он вытащил из кармана зажигалку и напомнил, что единственное, что я могу сделать для него, — это помочь раскрыть секрет предмета. Я подозреваю, что он уже рассматривал приспособление более или менее внимательно, возможно с кем-то консультировался, потому что его хищный ум вряд ли обременен техническим образованием. Вопросы, которые он задавал, были, скорее всего, проверкой, чтобы убедиться в моей откровенности. Форма и характер энергии были настолько понятны моему восприятию, что мне даже не требовалось поворачиваться в сторону этого предмета, чтобы понять: это то самое устройство, над которым я так долго трудилась в пестром мире. Эта вещь, загадочная и могущественная, почти полностью скрывала свой потенциал.
— Ясно только одно, — сказала я ему. — Таких вещей в Сети очень мало.
Он наклонился вперед:
— Зачем ты это говоришь мне?
— Потому что они ничего не значат. Эти люди из Грааля создали самую феноменальную виртуальную сеть. У них наверняка есть нейронная связь, и их соединение с сетью таково, что они могут производить действия просто силой мысли, в крайнем случае, слова. Члены Братства здесь должны быть богами.
Чудовище рассмеялось на это и кое-что рассказало о своем хозяине, Господине Жизни и Смерти, известного под именем Феликс Жонглер. Презрение распаляло его, и он говорил на удивление долго. Я слушала молча, боясь, что он остановится. То, что я узнала, было абсолютно ново и давало пищу к размышлению.
— Но ты, наверное, права — не могу представить, что Старику нужно что-то подобное. Так кому же нужно? Зачем?
— Я постаралась разобраться в задаче — я могла обмануть его относительно нашего прибытия в симуляцию, но он дал мне ясно понять, что случится, если я не отвечу на его вопросы.
— Возможны два варианта, — сказала я. — Это может быть ключом для гостей — выдается на непродолжительный срок, я понятно говорю? — а может, он принадлежит человеку, который больше, чем гость, но редко бывает в Сети, — говорила я. — Для большинства Братьев Грааля все команды должны быть естественными — как свист, для того чтобы остановить такси, или шнурование ботинок.
Несмотря на страх и отвращение, я, кажется, увлеклась — я обожаю искать ответы на загадки, поэтому мне трудно бросить след, если я на него напала. На это короткое время мы с похитителем стали партнерами, двумя исследователями.
— Возможно, это принадлежит кому-то, кто проводит в Сети мало времени, но имеет доступ ко всему. Возможно, этому человеку и без того приходится держать в голове множество кодов и команд, поэтому удобнее держать всю систему доступа к Иноземью в одном пакете, чтобы входить и выходить из нее.
— Оба варианта возможны, — заявил он. — Готов спорить, что даже если это давалось гостям, буква на нем не просто для украшения — это монограмма сделавшего зажигалку. — Его голос был по-прежнему спокоен, но я уже слышала в нем случайные жесткие нотки, так характерные для него. — Это облегчит задачу его поиска.
— Зачем вам это нужно? — не удержалась я. — Я думала, вы хотите знать, как она работает.
Он замолк. Я не могу объяснить, что почувствовала, мне показалось, что он вдруг окаменел, — не исключено, что это мне лишь показалось. Я поняла, что зашла слишком далеко. Меня спасло только то, что я была ему нужна.
— У меня есть планы, — наконец сказал он. — Но тебя это не касается, милочка.
Он резко встал и подошел к трупу Служащей Верхней Кладовой, который начал сползать по стене. Он схватил ее за волосы и вернул в прежнее положение.
— Ты отвлекаешься, нуба, — обратился он к трупу, то ли это было ее имя, то ли система не смогла перевести слово. — Мартина так старается доказать, что она умная и полезная, — тебе следует послушать.
Он повернулся, и я почувствовала ухмылку на его лице, услышала, как он меняет голос.
— Девушки иногда бывают такими глупыми, — сказал он и захохотал.
У меня от страха снова забилось сердце, я постаралась высказать еще несколько предположений в отношении зажигалки — безумные догадки в основном, которые я пыталась как-то оправдать, будучи в панике. Наконец он заявил:
— Пожалуй, ты заслужила небольшую передышку, дорогая Мартина. Ты хорошо поработала и заслужила даже больше. Ты заслужила еще день жизни! — Он устроился поудобнее в кресле, где сидел все это время. — Папочке тоже нужно поспать. Постарайся вести себя хорошо.
Он отключился, по крайней мере, его сим не двигался. Возможно, он вышел из Сети, чтобы поспать или заняться другими делами, а возможно, он просто дремлет внутри Квон Ли, как отвратительный паразит.
Возможно ли, что он сам находится в симе в течение стольких недель? Трудно поверить, что он кому-то может доверять, но если он один, как он живет? Кто заботится о его теле?
Пока у меня нет ответов на эти вопросы, боюсь, что не доживу до времени, когда тайна раскроется, но я заработала еще один день — я все еще нужна чудовищу. Я не могу не думать о своем собственном теле, о котором заботятся машины в моем подземном доме, отгороженном от мира каменной горой, как я отгорожена от своего тела Сетью. А как остальные, Рени, !Ксаббу и другие, что происходит с их телами? Что сейчас делают Джереми и отец Рени, тоже замурованные в горе, как я? Они даже не имели выбора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
