И только сейчас, заметив, какое мрачное лицо у ее собеседника, она рассмеялась.
– Ну же, Дентон, не стоит так хмуриться! Я лишь хотела немного вас развеселить.
Дентон нерешительно шагнул вперед.
– Валентина, несколько минут назад звонил Стен. Боюсь, у него плохие новости.
Ледяная бездна в его глазах заставила Валентину отшатнуться. Рука ее замерла в воздухе. Она круто развернулась, оказавшись лицом к Дентону, и в этот миг в комнату вошла осунувшаяся, бледная Лейла.
– Он спасен, – сказала она с порога. – И будет жить. Не стоит волноваться. Он выживет.
– Кто выживет? – вскрикнула Валентина, вскочив с табурета. Безымянный страх, терзавший ее с самого отъезда Видала, теперь словно обретал плоть и формы.
– Видал. В его доме был пожар. Одна из служанок погибла. Но Видал жив, Валентина. Я только что дозвонилась до больницы. Опасности нет.
Валентина побелела как простыня.
– Какая больница? – еле слышно выговорила она, подбегая к телефону.
– Центральная больница Лос-Анджелеса.
Пока Валентина ожидала ответа, Дентон Брук Тейлор, затаив дыхание, стиснул край стола. Начиналась игра по крупной, и если Видал Ракоши действительно не пострадал и сможет подойти к телефону, значит, Дентон проиграл.
До Лейлы донесся едва слышный знакомый резкий голос. Те же самые ответы на те же вопросы.
– Я должна лететь к нему. Сейчас. Немедленно.
– Нельзя, – пробормотала Лейла, глядя полными слез глазами на искаженное мукой лицо подруги. – Сегодня спектакль! Если придется играть дублерше, все кончится настоящим провалом. Кроме того, – нерешительно напомнила она, – боюсь, Кариана получила сильные ожоги. Все газеты кричат об этом…
Валентина прижала руки к горящему лбу. Кариана! На какое-то мгновение она совершенно забыла о Кариане. Словно неимоверная тяжесть придавила ее к земле, не давая дышать.
– Прикажи принести газеты, – едва выговорила она непослушными губами.
– Оставаться здесь вам нельзя, – спокойно и властно вмешался Дентон. – Я снял для вас дом в Ойстер-Бей. Он очень просторный, и Александру есть где играть. Кроме того, я нанял целый штат слуг, уже ожидающих вашего приезда. Думаю, вам лучше всего немедленно ехать туда, если вы не хотите подвергаться постоянному давлению публики и прессы. – Он обнял ее за плечи и тихо, но настойчиво добавил: – Сейчас вы нуждаетесь в человеке, который мог бы о вас позаботиться, Валентина. Я договорюсь, чтобы вы каждый час получали известия из больницы. И как только Ракоши сможет принимать посетителей, отправлю вас в Лос-Анджелес, и Бог с ним, со спектаклем.
Валентина с благодарностью взглянула на него.
– Спасибо, Дентон. Я попрошу Руби начать складывать вещи Александра, как только они вернутся с прогулки.
Принесли газеты, и Валентина молча прочла их. Хейзл Ренко, так неустанно заботившаяся о Кариане все эти годы, мертва. В заметках ее называли просто экономкой. Остальным служащим удалось спастись. Пожар возник в спальне Карианы, и репортеры выдвигали различные версии о том как Видалу удалось спасти жену.
Валентина отодвинула газеты. Ни в одной не говорилось о том, какие ожоги получил Видал и сильно ли пострадал. В «Лос-Анджелес игземинер» утверждалось, что Кариана Ракоши при смерти. «Лос-Анджелес таймс» приводила слова пожарного, утверждавшего, что Видал спас ее едва ли не ценой собственной жизни.
Телефон снова зазвонил, и Валентина метнулась к столу. Это оказался репортер, желавший услышать ее комментарии по поводу случившегося. Валентина, не отвечая, трясущейся рукой положила трубку.
– Одевайтесь, – велел Дентон. – В Ойстер-Бей я сделаю так, чтобы вас соединяли только с теми, кого вы хотите слышать.
– Ты поедешь со мной, Лейла? – спросила Валентина, оборачиваясь к подруге.
– Конечно. Я сейчас же начну укладывать вещи. К тому времени как Руби с Александром вернутся из парка, мы будем готовы ехать.
Когда за Валентиной закрылась дверь гардеробной, Лейла принялась опустошать ящики комода и шкафы, искоса поглядывая на Дентона. Услышав о случившемся, он вел себя именно так, как принято в подобных обстоятельствах, но Лейла не могла отделаться от ощущения, что его переполняет злорадное торжество.
Лейла нахмурилась. Видал жив и скоро поправится. Ничто и никто не встанет между ним и Валентиной. Он разведется с Карианой, женится на Валентине и узаконит Александра. Дентону все-таки придется лишиться той единственной, которую он жаждет получить больше всего на свете. У него нет никаких причин для самодовольства, однако дело обстояло именно так. Дентон мог обмануть кого угодно, только не Лейлу – недаром они были любовниками и она читала его как открытую книгу. Он держался так, как в тех случаях, когда ему удавалось заключить выгодную сделку или, обставив конкурентов, получить особо ценную картину или скульптуру.
Лейла пожала плечами, по-прежнему занимаясь своим делом. Возможно, так оно и есть – сумел приобрести очередного Рембрандта или Ван Гога. В конце концов у нее и без того много забот. Нужно помочь Валентине пережить следующие несколько часов в ожидании известий из больницы. Подумать только, что вечером ей придется стать Геддой Габлер и выбросить из головы все мысли о Видале!
Валентина поспешно одевалась. Дентон прав. Жить в отеле больше невозможно. По крайней мере в Ойстер-Бей они останутся одни. Чем раньше она приедет туда, тем скорее установит постоянную связь с больницей и распорядится относительно немедленного вылета к Видалу, если тому станет хуже.
Дрожащими руками она пыталась застегнуть пуговицу. Если он получил сильные ожоги, она будет рядом. Ей нет дела до пьесы. И ни до чего. Сейчас главное – Видал.
– А наш новый дом такой же, как на Крите, мама? – спросил Александр, прижимаясь к матери, когда оба уселись на заднее сиденье «роллс-ройса» Дентона.
– Нет, дорогой, он гораздо больше, и там будут качели и пони.
Александр восторженно охнул. Отель ему не нравился. Повсюду мебель с длинными тонкими ножками и вещи, которые вечно падали на пол и разбивались, стоило ему пробежать мимо.
Валентина взглянула на часы. После ее звонка в больницу прошло уже сорок минут. За это время многое могло случиться.
– Я должна лететь к нему, – с горячностью выкрикнула она. – Я не могу сидеть сложа руки.
Дентон ободряюще похлопал ее по плечу.
– Мы еще раз позвоним, когда приедем домой, а потом я сам посажу вас в самолет. Ничего не случится, если вас сегодня заменит Дженет Лиман.
Благодарность к Дентону после этих слов лишь усилилась.
