теряя времени, я выезжаю с парковки. Несколько напряженных минут все тихо. Но, как это и бывает в Сиэтле, мы оказываемся в пробке, и проезд даже нескольких кварталов занимает у нас гораздо больше времени, чем того бы хотелось. Как раз в тот момент, когда Адди облегченно вздыхает, убедившись, что все в порядке, через пару домов от нас появляется полицейская машина с сиренами и включенными мигалками.
– Черт, – бормочу я, уверенный, что цель – это мы.
Мы зажаты с обеих сторон, но другие машины уже начинают перестраиваться, чтобы пропустить полицейских.
Этот человек, мать его, узнал ее. Наверное, он позвонил в полицию, как только она отошла. И как назло, патрульный оказался слишком близко.
– Они могут быть не в курсе, в какую машину она села, – уверяет Адди, но ее голос выдает ее нервозность.
Как только она произносит эти слова, из громкоговорителя раздается голос полицейского, который называет марку и модель моей машины и требует, чтобы я остановился.
– Ладно, проехали, – бросает она, и в ее голосе появляется страх.
Я смотрю на нее и замечаю, как она снова сжимает свои бедра и как твердеют ее соски под рубашкой с длинными рукавами. На ее лице заметен испуг, вдоль линии волос выступают бисеринки пота.
Ее тело реагирует на страх, словно металл – на электричество. Когда она находится во власти этого потока, она оживает.
Я ухмыляюсь, но держу рот на замке, учитывая, что на заднем сиденье сидит Сибби, а ко мне вот-вот подкатит коп, который хорошенько отымеет мою задницу. Мне нужно сосредоточиться, и я чувствую, что присутствие Адди подвергнет мою выдержку тому еще испытанию.
Не в первый раз за мной организуется погоня, но беспокоиться о чьей-то жизни, кроме своей собственной, пока я пытаюсь скрыться, мне приходится впервые.
– Держитесь, дамы, – командую я.
Полицейская машина мчится прямо на нас, продолжая выкрикивать свои требования через громкоговоритель.
Смотрю по сторонам, а затем разворачиваю машину в противоположном направлении и набираю скорость.
Полицейский автомобиль стремительно следует за мной, едва не столкнувшись со встречным транспортом, не пропустив внедорожник.
– Он уже отстой, – комментирует Сибби, полностью развернувшись и наблюдая за нашим преследователем из заднего окна. – Я тоже попадала в такую погоню, ты же в курсе?
– Да, я знаю, – отвечаю я, стискивая зубы, когда слишком быстро вписываюсь в поворот.
Мой «мустанг» кренится на одну сторону, а затем снова опускается на все четыре колеса, что заставляет Адди задохнуться и впиться ногтями в кожаное сиденье, после чего она начинает тоненько скулить.
Это… это действительно ад. Если бы мы были одни, то я бы вел машину одной рукой, а другой дотянулся бы до нее и позаботился о ней. У меня есть искушение сделать это и сейчас, но я знаю, что Адди не оценит, если маленькая истребительница демонов, сидящая сзади, это увидит.
Я выравниваю машину и сворачиваю на боковую улочку. Скоро весь город наводнят полицейские патрульные, по рациям которых будут передавать марку, модель и номер моей тачки.
У меня крайне мало времени, чтобы не только оторваться от них, но и вернуться к Адди до того, как меня обнаружат.
– Все прошло не очень хорошо, – делится Сибби, ничуть не обеспокоенная нашей ситуацией.
– У меня тоже, – бурчит Адди.
– Со мной ты в безопасности, мышонок, – говорю я, но тут мое внимание привлекает полицейская машина, несущаяся по переулку в нашу сторону.
В моей крови бурлит адреналин, но мои мышцы вялы и расслабленны, пока я пробираюсь сквозь поток машин и закладываю странные виражи. Через несколько минут на нас со всех сторон надвигаются несколько офицеров.
Я несколько раз звоню Джею, но он не отвечает.
Как раз в тот момент, когда я уже готов привести полицейских прямо к его дому, он выходит на связь.
– Я выхожу посрать на пять минут, а когда возвращаюсь, ты уже устраиваешь высокоскоростную погоню, – с раздражением произносит он.
– В Сибби врезался какой-то мужик и узнал ее. Он вызвал полицию, и вот мы здесь.
Я слышу вой сирен со всех сторон, а кожа салона моей машины стонет под ногтями Адди, ее грудь тяжело вздымается. Ее глаза расширены от страха и мечутся во всех направлениях.
– У меня есть беспилотник, который тебя отслеживает, – говорит он. – Я скажу тебе, где повернуть.
Она снова шевелится, трется бедрами друг о друга и издает гортанный звук.
Черт побери.
– Адди, детка, – говорю я, бросая взгляд в ее сторону.
– Да? – хрипит она, глядя на дорогу широко раскрытыми глазами.
– Мне нужно, чтобы ты перестала меня отвлекать.
Ее рот приоткрывается, и она встречает мой немигающий взгляд; половина моего внимания сосредоточена на дороге, а другая – на моей девочке.
– Я ничего не делаю, – настаивает она, хотя ее раскрасневшиеся щеки и твердые соски говорят об обратном.
Сибби просовывает голову между сиденьями и вертит головой туда-сюда между нами.
– Моим сообщникам и так здесь некомфортно, – говорит она, бросая на нас злобный взгляд. – Если вы собираетесь заниматься грязными делишками, позаботьтесь о том, чтобы все мы могли присоединиться.
Адди закрывает свое красное лицо руками.
– О боже мой, Сибби. Во-первых, мы ничего не делаем. Во-вторых, даже если бы и делали, ты бы к нам не присоединилась.
Сибби, похоже, огорчена этой новостью, а я в это время делаю еще один резкий поворот. Через секунду Джей говорит мне повернуть налево, и машина снова уходит в крен.
– Ну, не очень-то мило, – замечает Сибби.
– Сибби, не всем нравится заниматься групповым сексом, как тебе, – отрезаю я, не веря, что мы вообще сейчас об этом говорим.
Она поворачивает голову ко мне, ее карие глаза широко раскрыты.
– Правда? Почему? Это же так весело!
Адди качает головой.
– Может быть, тебе. У Зейда и так уже длинный список голов, которые можно оторвать за то, что они видели меня голой.
– Чертовски верно, – рассеянно соглашаюсь я, прислушиваясь к очередным указаниям Джея.
Сирены начинают стихать, поскольку я постепенно отдаляюсь от преследователей.
И тут из боковой улицы выскакивает еще одна машина, едва не задев задний бампер моего «мустанга».
– Джей, – рычу я. – Предупреди в следующий раз, а?
– Черт, извини, брат зашел спросить, можно ли заказать пиццу.
Господи, мать твою…
– Зейд, тебе действительно стоит подумать о том, чтобы позволить Адди изведать новое.
– Эй, истребительница демонов, – спрашиваю я, – можешь сейчас помолчать?
Она хмыкает, но в конце концов откидывается на свое сиденье. Тем не менее я все еще слышу ее шепот:
– Он такой собственник. Я рада, что вам, ребята, нравится делиться.
Адди прячет улыбку,
