И что-то пространственное. Не понимаю, что этой мешаниной пытались добиться.
— Скрыть от посторонних глаз часть пространства, размером примерно с маленькую деревню, — предложил свой вариант старый маг.
— Не деревню, — неожиданно прозрела принцесса. — Лагерь. Скрыть военный лагерь.
Она снова вчиталась в текст. Теперь стало понятно, почему амаинты не могли найти изгоев все эти годы. Дело не в размере территории, просто те умели хорошо прятаться. И в их рядах был сильный человеческий маг. Вряд ли подобное заклинание сработало бы на магии трехипостасного.
— Нужно найти, как его нейтрализовать, — с возросшим энтузиазмом произнесла Шарлинта, хватая перо и переписывая полный текст заклинания на отдельный лист, чтобы потом проверить его работоспособность.
Но с первого взгляда никаких ошибок не было, поэтому должно работать. Осталось написать обратную формулу, и амаинты смогут обнаружить лежбище изгоев.
— Ребенок, твою спальню готовить? Полночь скоро.
Голос императора, появившегося в дверях собственного кабинета, который оккупировали мэтр Аратен и принцесса, вывел Лин из глубокой задумчивости. Девушка взглянула на приличную стопку исписанных листов, и поняла, что она потеряла счет времени. Искушение остаться на ночь было велико. Если бы ни Икрей с его несвоевременным признанием. Если бы не ее замедленная реакция.
— Нет, дед. Домой вернусь.
Вот это домой прозвучало очень легко. Словно не было никаких сомнений внутри. И император это тоже заметил.
— Мэтр, — Лин оглядела результаты их многочасовой работы. — Захватите это все в академию? Я завтра заберу.
— Конечно, Ваше Высочество, — не поднимая головы от тетради, ответил маг. — Я еще немного посижу над ними. У нас завтра занятия во второй половине дня.
Принцесса тоже осталась бы. Но дед все еще стоял в дверях, и девушка понимала, что в любом случае придется отправиться спать. В ее девичьи покои во дворце или домой к амаирам. В любом случае сидеть над бумагами дальше император не позволит. Лин подошла к деду и обняла его на прощание.
— Спасибо за академию, — тихо произнесла она.
— На самом деле, ребенок, это твой амаир предложил, чтобы ты продолжила обучение. Скажи спасибо ему. Я лишь придумал, как это можно воплотить.
— Все равно спасибо, — улыбнулась Лин. — Я оставила копию своего расписания на твоем столе. Ты будешь иногда заглядывать?
— Только если иногда, ребенок. Но ты всегда можешь меня позвать.
Дед внимательно рассматривал ее лицо. Невесомо провел пальцем под глазами, видимо, очерчивая границу синяков. Но комментировать ее измученный внешний вид император не стал.
— Иди спать, Лин. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Принцесса сжала ладонью камень артефакта. Перед глазами потемнело, в ушах зазвенело, и накатила легкая тошнота. Ощущение было непривычным. Сквозь портал, созданный дедом или другим двиртом, Лин проходила незаметно для себя, без подобных физических реакций.
В спальне было темно. Шарлинта постояла немного на месте, не двигаясь, пока глаза привыкали к смене освещения. На кровати угадывались три силуэта. Что-то болезненно сжалось внутри. Не ждали. Девушку захлестнула странная обида. Да, она припозднилась. Да, не обещала точно вернуться. Но все же. Еще платье это. Придется мучиться, самостоятельно расстегивая пуговки на спине.
Шарлинта тихо вздохнула и шагнула было в сторону купальни. Хриплый стон заставил ее обернуться. Скинув с ног туфли, принцесса бесшумно подошла к кровати. Трейвент метался во сне. Дотянуться с края до него Лин не могла, пришлось забраться на кровать с ногами. Мокрый лоб, напряженное, словно натянутое лицо, еле слышный стон сквозь зубы. Что же такое могло присниться фениксу? Принцесса положила ладонь ему на плечо и легко погладила. Она не представляла, что еще можно сделать, не разбудив амаира. В далеком детстве матушка поглаживала ее по спине, избавляя от дурных сновидений. И легко покачивала. Вряд ли ей удастся повернуть Трея даже набок.
Шарлинта усилила нажим ладони, когда феникс в очередной раз дернулся во сне. Пальцами второй руки провела по его щеке. Амаир замер, потом открыл глаза на мгновение, перевернулся набок, и, кажется, вновь уснул. Принцесса еще посидела немного рядом. Дыхание феникса выровнялось, видимо, кошмар все же ушел.
Девушка максимально осторожно сползла с кровати. Усталость как-то одномоментно навалилась на нее, и даже мелькнула мысль лечь прямо в платье. Но все же Шарлинта тихо добралась до купальни и плотно прикрыла дверь, чтобы свет ненароком не потревожил амаиров. Умылась прохладной водой, пытаясь подавить напавшую зевоту. Свет неприятно резал глаза, поэтому Лин их прикрыла. Мимо пуговиц она явно не промахнется, главное, не уснуть стоя. Платье поддавалось с трудом, жемчужины ускользали из уставших пальцев. Нужно было будить кого-то из амаиров или ложиться спать одетой. Ни тот ни другой варианты принцессу не радовали. Лин оставила пуговки в покое и прижалась лбом к прохладной поверхности зеркала. Кажется, она сильно переоценила свои силы. Хотя и сам день выдался длинным и трудным.
Принцесса не слышала, как он вошел в купальню. Шарлинта почувствовала присутствие феникса, лишь когда он остановился за ее спиной. Не увидела. Действительно, почувствовала. Как именно девушка и сама объяснить не могла. Теплые пальцы пробежались по спине, расстегивая платье.
— Прости, что разбудила, — все так же, не открывая глаз, тихо произнесла она. — Тебе снилось что-то плохое. Расскажешь?
Она отстранилась от зеркала, позволяя Трейвенту спустить платье с плеч.
— Не расскажу.
Принцесса открыла глаза и вгляделась в отражение феникса в зеркале.
— Почему?
Шарлинта переступила через упавшее на пол платье, и едва вздрогнула, когда пальцы Трея скользнули по ноге, снимая чулок. Потом второй. Феникс не смотрел на нее, а Лин так хотелось заглянуть ему в глаза. Даже поднявшись на ноги, он продолжал созерцать ее макушку, но поднимая взгляда.
— Потому что после этого никому из нас не станет легче. Ни тебе, ни мне.
Наверное, в другой момент, Шарлинта попыталась бы разобраться в глубинном смысле его ответа. Но сейчас она почти спала. Принцесса потянулась к волосам, чтобы вынуть из них сохранившиеся шпильки. Теплые губы обожгли ее пальцы поцелуем.
— Я люблю тебя.
Это признание уже не застало принцессу врасплох. Она ответила, не задумываясь ни на секунду:
— Я тоже люблю тебя.
И не солгала. Права матушка. Любовь — она
