под их светом. Город жил и работал, по улицам ходили довольные, улыбающиеся люди. Все это радовало сердце Салаха, но перед глазами вставали лица людей, которые читали книжки и хотели новых знаний. Они опять зашли в вечернюю школу, и Салах своими глазами увидел взрослых мужчин, которые с горящими глазами повторяли за учителем буквы алфавита.
Все это заставило задуматься о словах Алана о том, что перемены неизбежны. Салах уже видел эти перемены. Пусть они и не бросались в глаза, как свет фонарей, но огонь в глазах людей уже зажегся, и отрицать это было бы крайне глупо. Как учил отец, если табун лошадей понесся вскачь, возглавь его, а не плетись в конце. Возглавив табун, ты сможешь вовремя увести их в сторону от опасности и сберечь им жизни. А если будешь плестись в конце, то разобьешься о скалы вместе с ними! Только приняв на себя ответственность и возглавив происходящие перемены, можно будет управлять ими, взяв под контроль новое будущее.
Салах пришел домой задумчивым. Ясмин дожидался его уже лежа в кровати с журналом, который он читал в ожидании альфы. Омега видел смущенного альфу, но он не бросился к нему с расспросами, а просто молча обнял. Они какое-то время полежали в тишине, а потом Салах рассказал все, что видел в городе и что понял сам. Они проговорили почти до утра, а потом уснули, обнявшись, как два ребенка.
Проснулся Салах уже один, Ясмин, позавтракав, ушел в библиотеку заниматься с детьми. Альфа не спеша поел в тишине и одиночестве и, проигнорировав приглашение оми, отправился на заседание Дивана. Надо было обсудить с отцом и визирем все то, что он увидел в городе и то, что, по его мнению, следовало бы сделать для развития экономики в эмирате Ад-Дин. Визирем был один из сыновей Айюба. Он был бетой и помогал Айюбу с тех пор, как Саид ушел с поста визиря, отправившись наследником в соседний эмират. Подразумевалось, что место визиря, достигнув совершеннолетия, займет Салах, но наследника отправили на учебу, и поэтому бета так и остался на посту визиря, служа опорой отцу.
Салах пересказал на заседании Дивана разговор, который у него произошел с Аланом, потом рассказал, что увидел и понял вчера, когда гулял по городу и разговаривал с жителями. Советники Айюба вначале стали возмущенно возражать появлению в городе чужестранцев. Но как ни странно, эмир и визирь поддержали новую идею. Диван сегодня собирался по единственному вопросу — как пополнить казну. Приближалась «зима» на Сабахе, время межсезонья, когда не хватало еды, и эмиры, как правило, в преддверии этого периода закупали продукты, чтобы поддержать население и не допустить голода в городе. Идея пустить туристов в город и дать возможность людям самим заработать была новой, неожиданной, но достаточно перспективной. Вдобавок ко всему, идея с налогом на торговлю с неверными, давала возможность наполнить казну без усилий со стороны эмира.
Вызвали Алана, и разговор пошел по второму кругу. Алан опять рассказывал об экономике и «мертвых деньгах». Потом бета повел эмира с визирем в кабинет Ясмина и показал три сундука, доверху заполненных золотыми монетами. Айюб выглядел равнодушным, но вот у визиря загорелись глаза. Алан потом всю свою речь строил из расчета на его алчность, и расчет оказался верным. Визирь сам стал уговаривать пустить туристов в город. Он находил все новые и новые аргументы для совета и, в конце концов, совет разрешил пустить туристов в город.
Глашатаи на площадях города объявили жителям волю эмира. Людям рассказали, что в город придут неверные, посмотреть, как хорошо живется людям под мудрым руководством эмира, который правит, соблюдая заветы Аллаха и его пророка. Жителям предписывалось в этот день надеть праздничные одежды, навести порядок на улице и радушно встречать гостей. Кроме этого, сообщалось, что за торговлю с неверными с торговцев будет сниматься дополнительный налог, когда они будут менять деньги неверных на правильное золото.
Торговцы услышали глашатаев, но поняв только то, что будет торговля и новые налоги, пришли за разъяснениями не к эмиру, а к Алану. Алан разговаривал с ними как с визирем, на языке денег и прибыли. Он рассказал, что туристы это такие люди, которые любят тратить деньги на сувениры. А сувениром может стать любая вещь, которая им понравится. Туфли местного производства, тарелки из белой глины с синим узором, ковры, мелкие поделки из полудрагоценных камней, которых было много на карьерах. Главное, чтобы вещь радовала глаз. Достаточно просто дополнительно украсить обычные туфли, и их сразу купят туристы. По поводу цен на товары, Алан посоветовал поднять цены в два раза, для того чтобы туристы могли поторговаться и уйти счастливыми от того, что им хорошо уступили в цене.
Торговцы все это поняли. Торговаться они умели и любили. Они разошлись по лавкам в предвкушении новых приключений. К приезду туристов город был убран, как перед приездом дорогих гостей. Все сияло чистотой, а люди ходили в красивой и нарядной одежде. Лавки были заполнены всевозможной дребеденью, которая раньше валялась по углам и была мало кому нужна. Обычные вещи типа туфель были украшены, как жеребцы на праздник — кистями и бубенцами. Мелкие кошели и сумки были разукрашены и выставлены на самые видные места. В карьеры послали детей, чтобы те набрали всевозможных цветных камней, из которых взрослые изготавливали различные фигурки животных или просто бусы и браслеты.
Когда в городе появились первые туристы, все настороженно замерли в ожидании чудес. И туристы не подвели! Они сметали из лавок все! При этом не забывали фотографироваться и радоваться, что они увидели, наконец, аборигенов.
Местные побежали узнавать сразу у учителя Вилена, кто такие аборигены? Это обидное слово или нет? Но Вилен на полном серьезе сказал, что это хорошее слово, оно обозначает «уважаемый местный житель», и торговцы успокоились. Единственное что огорчало торговцев это то, что туристы совершенно не торговались. Привыкшие все покупать в маркетах люди даже не думали торговаться, они просто платили сказанную сумму и радовались, что такая хорошая вещь явно ручного труда досталась им так задешево!
Туристы платили за поделки кредитами федерации. Алан накануне показывал и рассказывал, как считать нули на купюрах, и сколько местных монет стоит та или иная цветная бумажка. Идея бумажных денег не укладывалась в головах у торговцев, и они после того, как автобус с туристами покинул город, напряженно пришли с ворохом «бумаг» к Алану, чтобы обменять их на настоящие деньги. Алан с удовольствием менял кредиты на золото,
