– Главное – купить у лошадника двух мардиганцев для вас с мессиром, а запасов возьмем ровно столько, чтобы поместилось в седельных сумках. Мы пойдем в лес и отсидимся там пару дней, потом осторожно вернемся в пригород и докупим все, что нужно для дороги.
– Что ж, разумно, – согласился Бертран.
– Углук, заведи лошадей в прихожую, дай им овса и воды.
– Прямо в помещение? – удивился орк. – Они же куч навалят!
– Это не страшно, утром нас здесь не будет, а если оставить лошадей снаружи, их могут украсть.
125
Было еще темно, когда под окнами лавки застучали копыта. Ожидая любой провокации со стороны короля или принца, все схватились за оружие, однако всадники оказались посыльными из казначейства. Они привезли три кожаных мешочка с золотом, попросили Каспара все пересчитать и расписаться в грамоте за получение.
Когда посыльные уехали, Бертран сказал:
– Его величество очень спешит выпроводить нас.
– Спешит, – согласился Каспар, прикидывая, взять ли золото с собой или оставить в одном из местных банков.
Его насторожил тот факт, что король так подчеркнуто выпроваживал своих спасителей. Каспар еще не знал, что его величество якобы «случайно» проговорился о приблизительном времени отъезда Фрая одному из своих слуг, который, король знал это наверняка, шпионил для принца Гвистерна.
Расчет был прост – либо Гвистерн убьет Фрая, положив конец фокусам пронырливого наемника, либо Фрай исхитрится прикончить принца, что тоже неплохо, а уж если они оба не переживут этой встречи… Такой исход стал бы для его величества просто подарком.
Получив от своего шпиона ценную информацию, Гвистерн принял решение устроить засаду на южной дороге. Всю ночь он инструктировал уличных подонков председателя Наварро, полуроту алебардистов, тридцать человек собственных солдат и две дюжины согласившихся подзаработать кирасир, как им действовать, а под утро повел их на позиции.
С восходом солнца принц готовился получить все – и силу, и власть.
Настало утро. Каспар не знал о приготовлениях противника, однако к неприятностям был готов – за годы наемничества готовность стала его привычкой.
– Выходим! – объявил он, отметив про себя, что в лавке сильно пахнет навозом.
«Вот небось Колумбус удивится, когда вернется», – усмехнулся Каспар, выводя на улицу мардиганца. Ранние прохожие удивленно взирали на это чудо – лошади появлялись прямо из дверей.
– Углук, садись к Бертрану, а мессир Маноло сядет со мной…
– Ваша милость, давайте я за стремя держаться буду, пусть Бертран только меч возьмет, – налегке я здорово бегаю.
– Хорошо! – Каспар еще раз проверил сумку – Железный дождь лежал сверху, чтобы выхватить не мешкая. В другой сумке был приготовлен собранный лук, Аркуэнон свой тоже держал неподалеку. Показывать оружие в городе не следовало, но за крепостными стенами оно могло пригодиться.
– Фундинул, как твой скакун?
– В порядке, – ответил гном, осматривая еле заметный рубец на шкуре любимца. После лечения мессира Маноло Шустрик даже не хромал.
По улицам ехали без спешки, чтобы не напугать приставленных к ним шпионов. Каспар даже останавливался пару раз возле торговых лотков и справлялся о цене товара, как будто его это интересовало.
Рядом с Бертраном вышагивал Углук, он нес пустой кожаный мешок и с интересом посматривал на прилавки со съестными припасами.
Миновав южные ворота, отряд остановился якобы для совещания, при этом все показывали руками в разные стороны. Потом двинулись вдоль стены к восточным воротам, где находилось хозяйство лошадника Квироса.
Тут шпионам пришлось туго, отряд пошел рысью, а Углук, схватившись за стремя Бертрана, помчался быстрее ветра, будто и не весил, как два человека. Каспар оглянулся – шпики бежали, придерживая шляпы, и понемногу отставали.
Обогнав несколько медлительных телег, отряд скоро остановился у высоких ворот Квироса.
Каспар ожидал чего угодно – известия, что всех лошадей украли, отравили или вспороли им брюхо, однако хозяин сразу понял, в чем имеется нужда, и велел конюхам показать товар. Те привели пару мардиганцев, сытых и вычищенных. Оставалось только выбрать седла и седельные сумки, а потом за все расплатиться – остающихся ломовых лошадок с телегами Квирос согласился зачесть в стоимость коней.
Поблагодарив хозяина, Каспар вывел отряд за ворота, и по запутанным окраинным улицам они вернулись на южную дорогу.
Теперь можно было перевести дух, как-никак они выполнили задание герцога, да еще получили королевское золото. Самое время порадоваться, но что-то мешало Каспару, возможно, отрывок неприятного сна, о котором не хотелось вспоминать.
126
Дорога была наезженная, то и дело попадались повозки и ломовые телеги, их возницы угрюмо поглядывали на странных путников и сворачивали на проселки.
Каспар тревожно оглядывался, Аркуэнон ехал погруженный в невеселые мысли, Углук тяжело вздыхал, а Фундинул гладил Шустрика по шее и что-то ему шептал, будто прощался.
«Надо развеяться, – успокаивал себя Каспар. – Вот заедем в высокий кустарник, поставим временный лагерь, посидим, успокоимся».
Впереди не очень далеко виднелись кустарниковые заросли, удобное место, чтобы переждать пару дней, не отдаляясь от Харнлона, а потом вернуться в пригород и купить провианта и теплую одежду. Снег уже сошел, дело шло к весне, однако ночами все еще было довольно холодно.
Две ледяные глыбы в круглом зале черной башни начали таять. Шестирукий Алвин простер над ними ладони, чтобы ускорить пробуждение плененных магов к жизни. Всем вместе им предстояло выстроить туннель, который должен был увести счастливчика Каспара Фрая и его приятелей в царство смерти и навсегда запереть их в нижних мирах.
– Отпустите меня, я всего лишь маленькая мышка… – пропищал Кромб.
– Перестань, разве ты еще ничего не понял? – проскрипел Дюран. Его оголенный череп торчал из глыбы голубоватого льда, однако руки были надежно скованы.
– Это какая-то ошибка, я маленькая мышка… – снова начал канючить Кромб. Пленение стало для него спасением: если бы не Алвин, Кромба уже схватили бы духи холода и разложения, но он надеялся выпросить у мага чего-нибудь получше.
– Слушайте меня, вы, жалкие существа, – пророкотал Алвин, перенявший вместе с огромным телом рокочущий бас убитого им стража. – Я предлагаю вам жизнь, я даже оставлю вам силу – тебе, Дюран, твою собственную, а Кромбу – несколько зеленых искорок, которые позволят с чего-то начать…
Алвин помолчал, желая удостовериться, что его поняли. Пленники тоже молчали, ожидая продолжения.
