Может быть, потому и сохранял форму, что в глубине души сознавал — не будет беды, если дело без него профукают?
Теперь мера ответственности была иная.
В тринадцать пятнадцать ему доложили, что Ходок заказал такси на вечер. Неожиданность… Он должен был ехать ночью и на заводской машине. Зернов попросил выяснить, куда он едет, и опять зашагал от угла спальни до угла прихожей. Но телефон зазвонил сейчас же.
Приказ: Зернову вернуться в Н. немедленно, оставив группу.
Ходок и Принцесса
К пяти часам вечера солнце не сбавило жару. Степка и Алешка устроились в тени, за штабелем досок, сложенных в глубине двора. Отсюда они видели дорожку, ведущую к дому, и дверь подъезда. Валерка сидел на штабеле сверху, не скрываясь, и держал на руках котенка. Без Мотьки, то есть без котенка, он не пожелал участвовать в операции, и Степан рассудил — пусть его. Вид получается непринужденный, а Мотька не помешает. Все равно будет спать. Алешка говорил, что у Веркиного котенка сонная болезнь. Впрочем, «особый шоколад» Мотька лизала с удовольствием.
Ходок был дома, и мальчики стерегли его. В пять часов семь минут к нему пришла Принцесса.
— Валерик, предупреди Третьего, — шепнул Степан.
Верка неторопливо пошел со двора. Оперативные сотрудники ждали на той же улице, в двух сотнях метров от дома Ходока. Когда мальчик с котенком вышел на улицу, Принцесса как раз постучала в дверь.
Дом был двухэтажный, старый. Скрипучая деревянная лестница, крашеные полы, обои в цветочек. Инженер стоял в своей старой комнате, которая всегда была к нему добра, и смотрел на дверь. Ступени пели, как в сказке: «Снип — снап — снурре…» Вместе с хозяином эту песню слушал книжный шкаф, и комод с литыми ручками, и чужак — светлый костюм, висящий на шкафу на «плечиках». А у Светланы были нежные розовые губы, темные как орех глаза и пшеничные волосы, уложенные замысловатой башней. Войдя, она принялась поправлять прическу. И капризно отодвинулась, когда он прикоснулся к ее плечу.
— Ну вот, снова сердишься, — сказал инженер.
— Уезжаешь? Вот и уезжай, пожалуйста.
— Светик, ты же сама говоришь, что повезло…
Он опять тоскливо обвел глазами комнату. Новый чемодан желтой кожи выглядывал из — за шкафа, как сообщник.
— И вовсе я не сержусь, езжай. Я подарок принесла. «Не сердится!» — скрипнули половицы. Светлана открыла сумочку и достала зеленый цилиндрик.
— Ох, спасибо… Зажигалка?
— Вроде, — Принцесса потянула за нитку.
Ходок схватился за сердце. Десантница сильным, неженским движением подхватила его под локти и посадила. Он пробормотал: «Здесь красивая местность».
— Линия два, — сказала женщина. — Ты?..
— Угол шесть. Слушаю тебя, Линия два.
— Да что слушать, действуй по схеме «Вирус». Получи «посредник», пять Мыслящих и езжай.
Они тихо посмеялись. Угол шесть спросил:
— Тебя забрать, Линия два?
— Пошевели мозгами, — сказала Линия два. — Они только этого и ждут, чтобы мы засыпались… Забрать! Придумаешь тоже!
— Слушаюсь. — Угол спрятал «посредник» в боковой карман пиджака, висящего на шкафу. Линия два помогала — придерживала вешалку. Потом она села, высоко завернув юбку и заложив ногу на ногу, покачивая туфлей на тонком каблуке.
— Уф, надоело быть бабой…
— Все лучше, чем ждать в Мыслящем. Где они?
— Возьми в сумке. Я не пойду тебя провожать.
— Как скажешь. Линия два.
Он благоговейно разложил на столе голубые кристаллы Мыслящих. Налюбовавшись, уложил их в пластиковый мешочек, а на вторую обертку пустил чистый носовой платок. Получился плоский пакетик. Поискав по комнате, Угол нашел клей. Взял пачку «Беломорканала», высыпал папиросы и уложил пакетик в пачку. Аккуратно заклеил, пригладил и в свободное место насовал папирос. Пачку уложил во второй боковой карман.
…Степан посмотрел на часы. Они с Алешкой щеголяли в новеньких именных часах — подарке Министерства обороны.
— Алеха… давай к калитке. Больно долго ждем…
Алешка выбрался из — за штабелей, юркнул за калитку и прислонился к водосточной трубе на уличной стороне дома. По плану он должен был определить, осталась Принцесса Десантником или нет. Предполагалось, что она выйдет из дома раньше Ходока.
Действительно, через несколько минут Линия два вышла из подъезда, миновала Алешу и зацокала каблучками по улице, застроенной маленькими домами с палисадниками. Перед одним палисадником сидели на лавочке двое мужчин, а третий курил, стоя рядом. Он предупредил:
— Приближается…
Валерка примостился на свободном конце лавочки. У него заметно дрожали пальцы. Он поглаживал котенка — успокаивал, хотя полосатое крошечное существо мирно спало. Линия два подходила к ним. Алешка был еще далеко, шагах в тридцати. Он поднял руку, показал на женщину. Тогда один из сидящих кашлянул и позвал:
— Присели бы, девушка… Мы веселые, — и загородил ей дорогу.
— Нажрался, паразит! — ответила она и шагнула в сторону.
Тот, кто курил, лениво шагнул вперед и схватил ее за локти — сзади. Сейчас же передний показал ей удостоверение. Она рванулась. Она так рванулась, что задний упал, а второй отлетел шага на два.
— Убивают! — оглушительно завизжала женщина и с невероятной скоростью побежала обратно, прямо на Алешку. Она мчалась так, как люди не могут бегать, и удрала бы, если б не мальчишка. На такой скорости нельзя поворачивать. Алешка успел подставить ей ножку и бросился на женщину, когда она покатилась через голову.
Через секунду на Принцессу надели наручники. Она больше не кричала. Со двора выехала машина, подхватила арестованную и одного из оперативников и умчалась. Остальные двое вместе с Алешкой скрылись с улицы, прежде чем начали собираться любопытные. Алешка, шмыгая носом и прихрамывая, провел оперативников по дворам к дому Ходока. Один — что показывал удостоверение — морщился и потирал локоть. Не задерживаясь во дворе, они опять вышли на улицу. Было самое время — по мостовой, временами ныряя в тень старых тополей, громыхала «Волга». Такси. Человек с удостоверением сказал водителю:
— Клиент будет трудный, Карякин… Вы поможете ему укладывать багаж.
— Будет сделано, товарищ капитан. Сигнал прежний?
— Да. Мальчик поднимет руку.
Капитан повернулся и мелкой, уверенной походкой ушел во двор. Второй, прежде чем пойти за ним, бросил водителю:
— Молись, кунак… Сосчитай до тридцати и вкатывай.
Алеша и Степан теперь сидели на досках, неподвижные, будто их фотографировали. Капитан встал за распахнутой дверью подъезда. Второй оперативник — за старым огромным тополем. Водитель погудел, вызывая пассажира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
