Долю секунды Тейлор обдумывал свой ответ, впрочем, у него практически не оставалось выбора. Торм уже утвердился в своих подозрениях, а Тейлор не мог придумать убедительных оправданий. Продолжать маскарад не имело смысла.
— Меня зовут Тейлор Эш, — устало произнес он. — Я — министр разведки республики Чалдис.
— Благодарю тебя, министр Эш, — проговорил Торм с неподдельной признательностью. Затем он опять возвысил голос, чтобы его могла слышать вся команда. — Много веков назад Бог пожелал, чтобы Гатонь отгородилась от кровавых дел, творимых народами севера. Мы могли находиться среди них и торговать с ними, но мы никогда не должны были помогать одному народу против другого в их вечных раздорах. Когда министр Эш обманом проник в наши ряды, он тем самым заставил нас нарушить свой долг перед Богом, хотя мы и не ведали об этом. Обнаружив правду, мы можем, искупив это святотатство, отступить от пропасти и спастись от неминуемой гибели. Держите его!
В тот же миг два коренастых матроса схватили Тейлора за руки. Он попытался сопротивляться, но понял, что ему не удастся справиться с людьми, привыкшими затягивать канаты и взбираться на мачты.
Капитан почти сочувственно взглянул на Тейлора.
— Бросьте его за борт, в ту сторону, откуда он впервые появился на корабле, ведь именно оттуда на нас, как чума, налетел этот ураган.
Тесная толпа матросов расступилась, когда двое поволокли Тейлора к планширу левого борта. Он судорожно попытался выпрямиться, но ноги скользили по мокрой палубе, не находя опоры. Не прошло и нескольких секунд, как он оказался прижатым к планширу. Один из матросов, ухватив Тейлора за голову, наклонил его над водой, так что ребра несчастного заныли от удара о дерево. Ветер с остервенением рвал волосы, и сквозь мокрые пряди Тейлор видел изгибающиеся волны, которые яростно бились о корпус корабля, поджидая свою жертву.
— Капитан, могу я говорить?
В шуме бури Тейлор с трудом разобрал слова, но, похоже, это был голос матроса Гормана. Эш не мог поверить, что из всей команды именно этот человек рискнет замолвить за него слово. Но голос действительно принадлежал Горману, и его вмешательство заставило палачей Тейлора остановиться. Они держали его, крепко прижимая к планширу, в ожидании ответа капитана.
— Говори свободно, сын мой.
Но когда Горман заговорил, последняя отчаянная надежда Тейлора умерла, не успев окрепнуть.
— Не следует ли нам также пожертвовать морю коня богохульника, который наверняка есть демон, а заодно груз его специй из трюма?
Тут же раздался голос, принадлежавший второму помощнику.
— Эта лошадь — великолепное животное, и за нее можно будет выручить на рынке крупную сумму. И разве не стоит специями этого человека оплатить ремонт нашего судна и новый парус?
— Неужели мы станем извлекать выгоду, — возразил Горман, — из возмездия за грехи? И разве тогда нам не придется разделить участь чалдианина, вызвав на себя гнев Божий?
Спор привлек внимание команды, включая и тех матросов, что держали Тейлора. На гатонских кораблях команда не получала заработной платы, им причитался только определенный процент от прибыли, полученной во время каждого плавания. Если гаты выбросят специи Тейлора за борт, они вовсе не получат никакой прибыли. Пока Горман произносил свою вдохновенную благочестивую речь об оскверненности грехом товаров Тейлора, матросы, державшие молодого министра у планшира, начали понимать, что надежда получить деньги ослабевает, и их хватка тоже ослабла, хотя они вряд ли осознавали это. Тейлор осторожно распрямил ноги и ощутил, что они твердо уперлись в планшир. Тогда он резко, пронзительно свистнул.
В ответ немедленно раздалось звонкое ржание Кристалла. Услышав голос единственного друга, Тейлор изо всех сил оттолкнулся от планшира, освободившись от рук гатов. Молодой человек рухнул спиной на доски палубы и заскользил к правому борту. Краем глаза Тейлор успел заметить, как в воздух взвилась огромная темная фигура. Палуба содрогнулась, Кристалл перелетел через загородку и ринулся вперед, раскидывая в разные стороны изумленных матросов. Через секунду конь был рядом с Тейлором, сбив с ног одного из моряков, пытавшихся поймать его. Тейлор с трудом взобрался на мокрого, неоседланного скакуна и постарался сохранить равновесие, когда конь развернулся к столпившейся команде.
Неожиданное появление коня застало моряков врасплох, но они быстро пришли в себя. Кто схватив ножи, кто выдернув стойки из поручней, матросы стали быстро приближаться. На какой-то краткий миг Тейлора охватило ликование — он свободен, — но тут же исчезло без следа. Мысль о побеге казалась глупой — куда, собственно, бежать? А если не бежать, что тогда? Захватить судно? Предположим, благодаря какому-то сумасшедшему везению он сможет одолеть целую команду. Но кто поведет корабль? Да, он на мгновение вырвался на свободу, но Тейлор понимал, что выбора у него нет.
За исключением выбора рокового конца.
Молодой человек не колебался. Обхватив руками могучую шею Кристалла, Тейлор резко сжал коленями бока лошади. Кристалл, будто легендарный великан, поднялся на задние ноги, лягнув передними ближайших матросов. Затем, со стуком опустив копыта на палубу, конь, как ветер, пронесся по деревянному настилу мимо замершей команды и легким прыжком перелетел через планшир.
Ужасный толчок, жалящий душ соленых брызг, а затем над их головами сомкнулись черные, голодные волны.
Глава 17
В ту ночь, когда Тейлор Эш отбыл из Прандиса, Киринфа решила пообедать с Холоакханом. Принцесса не стала посылать приглашения. Она просто отправилась в его покои, сопровождаемая молчаливым Акмаром, и сообщила старому магу, что обед сейчас подадут. Все же у ее высокого положения имелись определенные преимущества.
Однако Киринфа обычно не склонна была навязывать кому-то свое общество, невзирая на королевскую кровь, текущую в ее жилах. Старый волшебник знал это и задавался вопросом, что произошло.
Киринфа стояла, уперев в бедра свои маленькие кулачки, и нетерпеливо смотрела на своего старого наставника.
— Знаешь, Лоа, обедать стоя по стойке «смирно» очень вредно для пищеварения.
Холоакхан улыбнулся и поклонился, извиняясь. Затем он проводил принцессу и ее телохранителя в свой кабинет. Стены небольшой комнатки полностью скрывали книжные полки. Чтобы вместить их побольше, Холоакхан даже велел заложить кирпичом окна. Две свечи на загроможденном письменном столе разгоняли мрак в кабинете своим неверным, мерцающим светом. Холоакхан осторожно перенес свои книги и бумаги со стола на и без того забитые фолиантами полки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
