Тейлор не знал, миновали минуты, часы или целый день мучений. Время растянулось так, как это бывает только в несчастье, и Тейлор с уверенностью мог заявить только то, что спина у него разламывается от ударов волн по кораблю и что каждое, казалось бы, достигшее непревзойденной мощи крещендо порывов ветра является, вопреки всякой логике, только увертюрой к еще более величественному завыванию, словно скорбел огромный хор плакальщиц. В какой-то момент он почувствовал: больше ему этого не выдержать. Кристалл все еще находился на палубе, как и гатонцы, так почему он должен прятаться под одеялом, в то время как они лицом к лицу борются с разбушевавшейся, яростной стихией? Тейлор выкарабкался из койки, чуть не упав головой вперед, как только на секунду выпустил из рук спасительное одеяло, с трудом двинулся к двери по невыносимо крутому склону пола. Тут «Грампус» резко плюхнулся вниз, бросив Тейлора головой на дверь. Он молча выдержал удар, довольный тем, что ему удалось крепко ухватиться за ручку, и распахнул дверь, когда палуба опять начала подниматься. Корабль переваливался с борта на борт, и Тейлора молотило о стены коридора, но до лестницы, ведущей на палубу, оставалось всего несколько шагов. Всего несколько ступенек вели наверх, к двери, которая и была его целью. Набравшись храбрости, он открыл дверь.
Несмотря на жуткие картины, услужливо нарисованные богатым воображением, происходящее на палубе оказалось для него полной неожиданностью. Дверь распахнулась, и в лицо ему хлынула стена воды. Невозможно было разглядеть хоть что-то за пеленой проливного дождя, хлещущего в непроницаемой тьме. Ветер продувал его одежду насквозь с такой легкостью, будто ее и не было. Порыв безумной силы заставил его содрогнуться и застучать зубами, вдавил глаза в глазницы. Где-то над ним, с юта, слышались отдаленные крики Торма. Голос капитана звучал резко, как проклятие. Казалось, в речи старого моряка больше не осталось ни одного разборчивого слова, только жуткий рев в ответ на более мощный рев ветра.
В этот момент где-то совсем рядом ударила молния, с болезненной яркостью осветив палубу и наполнив ноздри Тейлора озоном. Прямо перед собой он увидел группу матросов, привязанных к вантам, замерших в этой вспышке света в позах бескостных трупов. И, наполовину скрытого грот-мачтой, он увидел Кристалла в его загородке. Поднявшись высоко на дыбы под каким-то безумным углом к палубе, конь беззвучно ржал, глядя куда-то вперед обезумевшими от страха глазами.
Движимый импульсом, не потратив ни единой секунды на раздумья, Тейлор выскочил на палубу, и его тут же бросило вперед и поволокло на животе по залитым водой доскам палубы. Он обо что-то сильно ударился и остановился. Это была грот-мачта. Тейлор помнил, что где-то здесь, на уровне пояса, натянут канат, если его еще не порвало штормом. Он отчаянно замахал правой рукой, и кисть неожиданно наткнулась на просмоленный трос. Он вцепился в спасительную веревку, и в это время налетела следующая волна, завертела его и снова ударила о мачту.
Еще один удар молнии расколол небо. Он увидел Торма, возвышавшегося над поручнями юта, устойчивого, как четвертая мачта. И Торм увидел его.
— Ступайте вниз! — заревел капитан. — Назад в каюту, вы, глупец, иначе, клянусь вам, я сам протащу вас под килем раньше, чем позволю шторму смыть вас за борт!
Тейлору ничего не оставалось делать, как повиноваться. Еще одно сильнейшее содрогание корабля оторвало его от каната и швырнуло вперед, он снова прогладил животом доски палубы, такие скользкие, будто их смазали жиром. Единственным безопасным убежищем была ближайшая дверь к каютам полуюта, распахнувшаяся от качки. В момент равновесия, пока корабль опять не полетел вниз, Тейлор бросился к дверному проему и влетел прямо в него, больно проехавшись по ступеням. Молодой человек треснулся головой об пол и набрал полный рот воды, прежде чем успел перевернуться на спину. Отчаянно кашляя, он прополз по проходу к своей каюте и забрался внутрь.
Корабль угрожающе накренился на правый борт, и дверь захлопнулась. Когда она распахнулась снова, за ней стоял капитан Торм. Сейчас на нем была только белая рубаха, и когда он выпрямился, опираясь на дверной косяк, под насквозь промокшим полотном был отчетливо виден каждый жилистый, напряженный мускул старого морского волка. Вода стекала по его курчавой бороде и ручьями лилась на пол.
— Это ураган, — прорычал он. — Ураган с юго-запада.
Старый гатонец как-то особенно подчеркнул этот факт, но Тейлор совершенно не мог взять в толк, почему капитан оставил свой пост, чтобы сообщить пассажиру о погоде.
— Сейчас весна, — добавил Торм с опасной настойчивостью. — Никогда еще не случалось, чтобы в это время года с юго-запада обрушивалось подобное бедствие.
Тейлор раскрыл было рот, закашлялся, потом попытался заговорить снова.
— Но сейчас это случилось.
— Ни один шторм не налетает так, — повторил Торм.
Тейлор уронил голову на мокрый пол. У него возникло чувство, будто ничто вокруг уже никогда не обретет смысла.
— Я не понимаю. Я не моряк…
— Да, это уж точно, — согласился капитан. Он сделал паузу и продолжал тише: — Плавучий якорь превратился в лохмотья. Когда нас разворачивает бортом к ветру, мы рискуем перевернуться. Если корабль останется в таком положении дольше чем на минуту, ничего другого с нами просто и не может произойти.
Перед лицом смерти, так легко сформулированной, Тейлор просто не нашелся, что сказать.
— Однако плавучий якорь мало значит, — продолжал Торм. — Милостью Божьей мы пока еще набрали немного воды, но наши шпангоуты больше не могут выдержать таких ударов. У нас нет иного выбора, кроме как развернуться и пойти по ветру. Если шторм не разорвет в клочья все наши паруса или просто не вырвет с корнем мачты, возможно, нам удастся опередить его.
Торм сделал паузу, явно ожидая ответа, но Тейлор продолжал молчать. Наконец капитан покачал головой и медленно произнес:
— Можете ли вы представить себе, сухопутный брат, каково это — посылать человека забраться на мачту, поднять фок и взять два рифа в такое утро, как это?
И затем он вышел, изо всех сил хлопнув дверью. Молодой Эш долго не находил в себе сил хотя бы встать с пола. Далеко не сразу ему открылся смысл слов капитана. Кромешная тьма вокруг была утром нового дня.
Вскоре после того как Тейлор, не снимая мокрой одежды, с трудом заполз в свое убежище на койке, его резко ударило о стену каюты. Корабль точно взлетел над поверхностью моря, а потом с размаху рухнул на правый борт. И именно в тот момент, когда стена каюты была угрожающе близка к тому, чтобы превратиться в пол, судно резко развернуло вокруг своей оси, как пустую бутылку, а затем безумная сила подхватила его, как будто бы Бог Торма посадил «Грампус» на указательный палец и щелчком послал вперед, словно мраморный шарик. Ускорение тошнотворным грузом обрушилось на затылок Тейлора. На единственном парусе, взяв два рифа, капитан Торм повел «Грампус» по ветру. И никогда еще за долгие годы, проведенные в море, его корабль не летел с такой бешеной скоростью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
