17/29 января 1896. Среда.
Сегодня утром, во время перевода, заглядывает в комнату Павел Иосида, наш церковный переводчик книг, и просит разговора по экстренному делу. Вышел с ним в другую комнату, но смотрю, — он шатается и дрожит, бледный, как смерть. «Что случилось?» — Спрашиваю. Объясняет путающимся языком, что из–за него одна девица утопилась в канале, причем подает просьбу об отставке от церковной службы. «На случай, — говорит, — если бы что произошло, так чтобы имя Церкви не было замешано и запятнано». Просит также 31 января, в расчетный день, заплатить за него хозяину его квартиры, если за ним окажется какой долг. Словом, завещание делает, как будто сейчас же готовясь умереть.
Оказывается: влюбился он в дочь соседа по прежней квартире. Правда или нет (может, ему только показалось), соседка тоже полюбила его. Мать будто бы заметила это и сетовала хозяину квартиры Иосида: «От–чего–де в таком случае не женится; без сего имя моей дочери будет запятнано». Иосида, подслушав этот разговор, испугался за доброе имя своей возлюбленной и тотчас же перешел на другую квартиру. А она утопилась из–за этого. Прочитал он это во вчерашних газетах.
Нужно заметить, однако, что он с своей возлюбленной не только не имел никакого грешного дела, но даже и никакого разговора, просто только видел ее проходящею мимо его окна.
Странною мне показалась вся эта история, однако раздумывать было некогда: человек прямо в могилу смотрит! Попросил я старика–секретаря Нумабе навести справки в городе, а Иосида поручил Исааку Кимура, его товарищу по переводчеству, живущему здесь же, наказав ему не отпускать от себя Иосида. Целый день Иосида и пробыл в Айайся у Кимура, а Нумабе исследовал в городе. И оказалось: девица действительно утопилась, и красавица, одетая в богатое платье, — все признаки возлюбленной Иосида. Но по другим признакам — не семнадцати лет, а лет двадцати пяти («под мышками у нее выросли волосы», что Нумабе считает верным признаком сего возраста), кажется, беременная, по–видимому, гейся. Утопилась в трех чё от дома, где живет возлюбленная Иосида; народу вчера утром, когда вытащили утопленницу, было тьма–тьмущая — на 10 чё по улице; и при всем том не могли дознаться, кто она? Из чьего дома? Чего не могло бы быть, если бы она была из дома тут же, у места несчастья; обнажив ее, втиснули кое–как в принесенную кадку и отнесли в полицейский участок — пока найдутся ее родные.
Словом, по всем признакам, печаль Павла Иосида о погибели его возлюбленной по меньшей мере преждевременна. Нумабе рассказал все это мне (явившись уже во время вечернего перевода, в восьмом часу), потом Иосида, потом оба — Нумабе и Иосида — явились ко мне; первый — «успокоил–де Иосида», второй — «простите, что наделал даром тревогу», причем весь сиял улыбками. — Кажется мне, однако, что печаль его только что начинается. Едва ли девица в него влюблена; кажется, вся история — дело его воображения, а от сего последнего, если им затронуто сердце, не меньше страдают люди, чем от действительных фактов. Помоги Бог бедному Павлу перенести его душевную болезнь!
18/30 января 1896. Четверг.
Японский праздник, и потому не учились.
Я почти целый день занят был в ризнице.
С половины десятого было отпевание Якова Фукухара, старика, учившегося некогда и в Катихизаторской школе, хотя без пользы для проповеди. Старик был добрый и простой, как дитя; несколько раз исповедался и приобщался. О. Павел Савабе был его духовником. Умер в провинции, недалеко от Токио, но завещал отпевать его в Соборе и похоронить в Токио. Сегодня и отпели его соборне: со мной служили пять священников и прочие; отнесен был на кладбище в Сомеи христианской процессией с преднесением креста и со священнослужащими в облачениях. Упокой, Господи, душу доброго старца!
Окуяма с Хацидзёосима был. Строго наказал ему позаботиться, чтобы не даром год прожил там выпрошенный им катихизатор Яманоуци, чтобы до Собора образовалась там хоть небольшая Церковь, иначе Собор катихизатора туда не отпустит.
Павел Иосида был: цветет улыбками; положил свататься к своей возлюбленной; Нумабе и Кимура будут у него сватами. В добрый час!
Петр Исикава, редактор, приходил; просил позволения хору пропеть несколько песней наших на благодарственном концерте. Просят иностранные миссионеры о сем; очень им нравится наше церковное пение. Концерт будет 15–го февраля нового стиля, в субботу, на Масленой. Зная, что у нас в субботу всенощная, просят в девять часов вечера, когда всенощная кончится. Пусть пропоют; дело доброе — в ту и другую сторону. Димитрий Константинович Львовский не хочет идти, но он наставит Алексея Обара, который тоже отлично управит хором. Могут пропеть «На реках Вавилонских», что они поют претрогательно, «Взбранной» — печального напева, сочинения Якова Димитриевича Тихая, «Достойно», прекрасно переложенное. На большее едва ли будет время, — Участвует в концерте, между прочим, Рафаил Густавович Кёбер; фортепьяно — его часть.
19/31 января 1896. Пятница.
Приходили из «Общества молодых людей» (Сейнен–квай) двое, Мацумура и Нива, просить о том же, о чем вчера Исикава просил: отпустить певчих пропеть 15- го февраля на музыкальном собрании в пользу их общества. Я, конечно, отпустил, наказав сим двоим наперед сообщить регенту, сообразуясь с программой концерта, сколько времени приблизительно полагается для нашего пения, чтобы так и приготовиться. Для удобства наших певчих они предполагают устроить концерт не вечером, а днем, с двух часов, что, конечно, будет лучше для певчих, да и для публики тоже.
Общество это устроено по инициативе американских протестантских миссионеров для влияния на молодежь в христианском духе. Обладает оно уже прекрасными двумя кирпичными зданиями, неподалеку от нашей Миссии, построенными, конечно, на американские деньги. Членов в нем ныне до трехсот; помощь оказывается семнадцати юношам, учащимся в разных школах (платится за квартиру их или дается на пропитание). В зданиях ежедневно вечером даются уроки английского языка, на которые собираются человек сто двадцать; по воскресеньям, с двух часов, бывает христианская проповедь; собирается человек двести, почти все ученики разных школ, до Университета включительно. Мацумура именно главный проповедник. Кроме того, в зданиях вмещается библиотека, где ежедневно всякий желающий может читать книги или газеты. Мацумура и Нива — оба конгрегационалисты; первый — уроженец Акаси, в Банету, и воспитанник Reverend Hepburn’a, второй — уроженец Оосака и воспитанник Протестантского Университета в Кёото (Доосися). Вспоминали мы, между прочим, Ниидзима, основателя сего Университета, близко, хотя кратковременно, знакомого и мне. Просили они сказать на их собрании, в одно из воскресений, лекцию о моих впечатлениях с приезда в Японию доселе, но я отказался, сказав, что мое дело — говорить о вере во Христа и больше ни о чем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
