Кажется, никто кроме меня этому сюрпризу особо не удивился. Наши маги быстро перегруппировались и атаковали вновь прибывших эльфийских волшебников.
И тут раздался этот звук.
— Что это? — насторожилась Саффа.
— Кажется, я догадываюсь, — пробурчал я.
Сначала я не был уверен, что это действительно то, о чем я думаю. Но когда из-за пригорка показалась желтая пятнистая масса, которая быстро приближалась к эльфам с тыла, я понял, что не ошибся. Где-то там, в лесочке, сидели и орали волшебные песни Васька со своим семейством. Думаю, и другие магические животные, принадлежащие участвующим в бою магам, тоже там были. И это ведь не только кошки. Поэтому я не сразу понял, что это такое. Ведь прежде мне не доводилось слышать, как в подобных случаях орут другие звери.
— Это, Саффочка, законный прием во время сражения — помощь магических животных, — объяснил я. — Они управляют вот этой кучей… хм… леопардов?
— Да там, растудыть ваших котов, не только леопарды! — восторженно заорал дед, — сколько живу, никогда такого не видел!
А посмотреть было на что. Это вначале мне показалось, что кучно бегущие звери все сплошь пятнистые, как леопарды. На самом деле там были все вперемешку, и хищники и травоядные, а, чуть отставая от них, летела стая птиц. Я не приглядывался, но, надо полагать, стая эта также состояла из птиц разных пород. Наверно, там были и безобидные желтопопки, которые под воздействием песни магических животных превратились в озверевших хищников.
— Это что-то типа зомбирования, — пояснил я для Саффы.
— Лин, мне в школе рассказывали о возможностях магических животных, — заметила Саффа.
— Прости. Я не знаком со школьной программой, — напомнил я.
Мать перестала швырять эти свои гранаты. Ей, видите ли, пушистиков стало жалко. А «пушистики» рвали и топтали всех на своем пути. То есть не совсем всех. У них была наводка — бить ушастых. Людей и прочих разумных они категорически игнорировали и нападали только на эльфов. Хорошо, что Шеоннель в Зулкибаре.
Вальдор
А потом они побежали. Они побежали, бросая знамена. Просто улепетывали со всех своих длинных эльфийских ног. Неслись во весь опор, подстегивая лошадей, малое количество которых у них еще оставалось.
На секунду ощущаю себя гончей, учуявшей запах крови. Хочется ударить Вороненку по бокам и тоже рвануть вслед за добычей. Рядом появляется Терин, держащий за руку возбужденную взлохмаченную Дуську. Переглядываемся с князем.
— Видишь хорошо? — интересуется он.
— Уже не все, — отзываюсь я. И в самом деле, проблем со зрением у меня нет, но что-то уж воинство наше прыткое оказалось. Как будто и не прошло несколько часов боя.
— Сейчас, — произносит Терин и делает круговое движение запястьем.
Ага, дальнозоркость.
Сражение наше происходит на равнине, и если очень уж хорошо приглядеться, то и с нормальным зрением можно было по ночам увидеть костры лагеря эльфов. Сейчас мне все видно достаточно хорошо.
Вот разъяренные кентавры крушат шатры и палатки, а девочки Брианны рассылают в стороны пылающие стрелы. Вот группа конных эльфов, внезапно остановившись, пытается сражаться. Ага, они, странные ушастые, не бросили знамя. Надо же было столько времени с ним проскакать, чтобы посреди своего лагеря устроить локальный бой. Может, надеялись, что их телепортируют? Ах нет, господа эльфы, все, кто мог переместиться, уже сделали это. Не отличаются ваши маги повышенным уровнем ощущения товарищеского локтя. А эльфы молодцы, хорошо бьются. Одного кентавра уже завалили, как он и его всадница мечами не махали.
— Пленных брать будем? — интересуется Терин.
— Будем, — выдыхаю я, — вон тех со знаменем я бы точно убивать не стал.
Эльфов меж тем становится все меньше, и вот последний из группы знаменосцев сползает с лошади.
— Жаль, — выдыхаю я.
Вижу, что там же, в лагере, группа эльфов пытается сдаться, но все они падают под ударами фалкат воинов Иксиона.
— Герцог, — кричу я, — они же сдались!
— Ушастым больше, ушастым меньше, — спокойно отвечает Иксион.
Не нравится мне такая позиция. А еще мне не нравится, что практически вся наша армия уже сорвалась в неконтролируемую волну и несется за эльфами и убивает их, уже побежденных.
— Терин, помоги мне! Их нужно остановить! — рычу я, бью Вороненка коленями по бокам и лечу вперед. Вслед за мной срывается успевший ссадить с себя Брианну Иксион. Плохо представляю себе, что я должен сделать. Нагоняю группу из примерно пятидесяти воинов, останавливаюсь перед ними, велю вернуться в лагерь. Вроде бы, подчиняются. Их лица отчего-то кажутся мне смазанными, и никак не могу вычислить командиров. Тут с ужасом понимаю, что я проскакал почти незрячий по полю, покрытому трупами людей и животных. Ох, Вороненок. Чудо — а не конь. А я — дурак. Вместе с осознанием того, что я мог сломать себе шею, приходит и опасение, что продолжи я здесь дикую скачку с препятствиями, эта шея будет сломана непременно. О, темные боги! Где мне найти какого-нибудь мага, который сможет снять заклинание, наложенное главой совета? Даже смешно. Своевременный вопрос я себе задал.
Останавливаюсь, заставляю коня подо мной крутиться из стороны в сторону. Поле осматриваю. Ну, должен же Терин понять, что мне сейчас нужна его помощь, и я практически беспомощен? Где его зорги носят?!
Мимо меня проносятся мои же собственные кавалеристы. Лишь некоторые из них останавливаются, чтобы прикрыть меня от возможных опасностей в виде активности излишне мстительных случайно выживших эльфов.
— Что с Вами, государь? — спрашивает один из моих всадников. Голос незнаком, а лицо я разглядеть не могу.
— Я почти ничего не вижу, — с досадой отвечаю я. Он берет Вороненка под уздцы и ведет его куда-то, где поменьше людей. Я все еще чувствую беспомощность и злость и продолжаю оглядываться в поисках своих магов.
И вот я вижу высокую худую фигуру. На секунду мне кажется отчего-то, что это — Терин, решивший помочь мне остановить хотя бы часть преследующих эльфов войск. Но тут же я понимаю, что это — эльф. И даже более того, я как-то сразу узнаю в нем Рахноэля — цветочка голубенького. Узнаю злобную ушастую заразу, благодаря которому пострадали Шеон и Кир, из-за которого моя жизнь чуть не пошла наперекосяк.
Он стоит — спокойный такой и улыбается, явно окруженный какой-то мощной защитой. Потому что бойцы мои огибают его, как волны камень, и бегут далее, не останавливаясь.
Выдергиваю из рук сопровождающего меня всадника повод Вороненка и с криком:
— Рахноэль, скотина! — лечу к этому ушастому. И ведь отсутствие нормального зрения меня уже не смущает. В конце концов, направление я коню указать смогу, а дальше он и сам справится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
