Но все ж таки Валь с Иксионом зря мчатся туда. Рахноэль маг, а они кто? Допустим, Икси может что-нибудь смагичить, но против Рахноэля он вряд ли выстоит. Терин поспешил снять с Вальдора заклинание дальнозоркости. И вовремя! Потому что еще немного, и он бы либо наехал на эльфа либо врезался в его защиту.
Когда мы телепортировались поближе к ним, Валь уже вовсю огрызался с Рахноэлем и, вроде бы, даже не заметил нашего появления. И не только нашего. Не знаю, откуда за всем происходящим наблюдали Кардагол и Лин с Саффой, но к месту событий они переместились почти одновременно с нами. Вот и правильно. Чем больше нас — магов, тем безопаснее. Да и вообще, нечего Валю и Иксиону один на один с этой мордой ушастой беседовать. Мало ли что у него на уме?
А на уме у Рахноэля оказалось нечто странное. Этот хрен с ушами вдруг вспомнил о древнем обычае, когда исход войны между двумя государствами решался в магическом поединке один на один между представителями каждой из сторон, и заявил, что, поскольку Кентарион был вызывающей стороной, право выбора соперника за Альпердолионом.
Вальдор в ответ целую речь толкнул о том, что мы от столь ценного предложения отказываемся. На это Рахноэль не менее витиевато объяснил, что в случае отказа Кира завтра казнят и даже пригласил нас на казнь посмотреть. У меня возникло непреодолимое желание врезать тапком по острому уху правителя, а Кардагол даже глазом не моргнул на его угрозы и ласково так поинтересовался:
— А у тебя ли мой сын, ты, сволочь лопоухая?
— У богини нашей твой сын. Но я в любой момент могу попросить ее вернуть пленника, — не моргнув глазом, изрек Рахноэль. То ли блефует, то ли у Шеона неверные сведения о том, что богиня забрала Кира против воли Рахноэля. Возможно все иначе, и правитель в сговоре с этой богиней. Попадись она мне в руки!
— Вы этим шантажом ничего не добьетесь, — холодно сказал Вальдор. — Никакого поединка не будет.
— Ты думаешь, я не смог бы побить этого чудика? — прошипел Кардагол.
— Не факт, что он выберет для магической дуэли сильного волшебника, — остудил его Терин. — Выбор может пасть на любого. К примеру, на Варрена. Рахноэль, Вы готовы дать клятву, что выберете противника равного себе по силе?
— Я не могу дать такую клятву, — гордо мотнув головой, изрек эльф, — по древним обычаям эльфы выбирают противника, вытягивая жребий.
— Бред какой-то! — возмутилась я, — какой такой жребий? Что за детский сад, штаны на лямках? Не верю, что вы решаете судьбу государства путем случайного выбора! Вам ведь может и не повезти, и вы на Мерлина или Кардагола нарветесь.
— Если эти господа попадут в список выбираемых соперников, — уточнил Терин.
— Рахноэль, если Вы не даете гарантий, что выберете равного Вам по силе соперника, мы отказываемся от Вашего предложения и продолжаем войну обычным способом, — вынес окончательное решение Иксион.
Ну и кто ему возразит? Он же правитель Кентариона, который официально эльфам войну объявил, а мы так, просто — союзные войска и решающее слово не за нами.
Кардагол бросил на кентавра зверский взгляд. Иксион отвечал ему взглядом виноватым, и от огорчения даже не заметил одобрения на лице Вальдора, который полностью его решение поддерживал. Рахноэль одарил тихо бесящегося Кардагола ехидной улыбкой и, состроив скорбную мину, сообщил:
— Я сейчас же свяжусь с Пресветлой Верданнэль и попрошу вернуть пленника. Казнь состоится завтра на рассвете. Вы можете присутствовать, я гарантирую вашу безопасность в столице нашего прекрасного королевства на время проведения казни.
Пока ушастый говорил, я следила, как меняется лицо Кардагола. Оказывается у него очень выразительная мимика, когда он себя не контролирует. Сначала это был один только гнев, а потом, когда Рахноэль заговорил, на лице Повелителя времени отразились попеременно — удивление, задумчивость (будто что-то вспомнить пытался) и, наконец, понимание и снова гнев.
— Верданнэль?! — заорал он, перебив напыщенную речь эльфа. — Верданнэль, говоришь, пресветлая? Мать ее, что б я так жил! Верданнэль! Чемодан-переросток! Кошелек без ручки! Я из тебя перчаток нашью! Ллиувердан!
Последнее слово, то есть имя легендарного дракона, Кардагол усилил магией и выкрикнул настолько громко, что мы слегка оглохли, а Рахноэль даже пригнулся, будто от порыва сильного ветра.
— Ллиу, покажись, я знаю, что ты здесь!
— Ну зачем так орать? — пробормотала я и сунула палец в ухо, стараясь унять звон.
— Я так и думал, что ты знаешь этого ящера! — крикнул Лин, едва не подпрыгивая в предвкушении дальнейшего развития событий.
И события развились. Да еще как! Золотистый, с красным оттенком, будто полыхающий огнем, драконище возник из ниоткуда, в каких-то десяти метрах над нами. А, может быть, даже ниже, потому что я могла разглядеть каждую чешуйку на его светло-золотистом пузе, пока он делал над нами круг, а потом торжественно приземлялся на безопасном для нас расстоянии. Рахноэль бухнулся на колени, согнулся в поклоне, уткнувшись носом в землю, да так и замер.
— Ллиу, где мой сын? — продолжал орать Кардагол, кажется, позабыв, что магически усилил голос, а теперь пора бы это заклинание снять, иначе мы все, в том числе и легендарный дракон, оглохнем к чертовой бабушке.
Дракон повернул в сторону Повелителя времени голову, обнажив внушительные зубищи то ли в оскале, то ли в улыбке.
— Здравствуй, Кардо, вот мы и встретились, — промурлыкал дракон… дракон ли? Что-то слишком нежненько этот ящер смотрит на нашего Кардагольчика и даже пытается поморгать, ну типа помахать ресничками по-девичьи.
Кардагол, не тратя время, телепортировался к дракону, оказавшись в опасной близости от оскаленной клыками пасти.
— Ллиу… Пресветлая, мать твою, Верданнэль, куда ты дела моего ребенка?!
Ой, ну разошелся Кардагольчик. Еще немного, и он, позабыв о достоинстве, попытается подпрыгнуть, чтобы врезать драконихе по носу. Ну да, понятно уже, что Ллиувердан — это дама, то есть дракониха. И она же, получается, Пресветлая Верданнэль, прекрасная и страшная богиня эльфей? Ой, обхохочешься!
— Мальчик в безопасности, — пророкотала дракониха и нежно ткнула Кардагола носом в живот, — ты потолстел.
— Ну вот! А я что тебе говорила? — обрадовалась я, — отрастил себе брюхо на вальдоровых харчах. Если мне не верил, так хоть старой подружке поверь.
— Ты кто? — заинтересовалась Ллиувердан, и ее голова на длинной шее зависла надо мной.
Терин попытался набросить на меня защиту, но дракониха только тихонько вздохнула, и защита рассыпалась.
— Какой заботливый, — умилилась она и стрельнула глазом в сторону Терина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
