Главный инженер концерна с чисто русской немецкой фамилией Шмидт, делал пояснения по ходу нашей «прогулки» по цехам и отделам.
— Вот, Государь и Кесарь, новый образец танкового двигателя концерна «Континент».
Я молча кивнул, Сашка уточнил:
— Как быстро наладится производство?
Что ж, он танкист, он куда больше посвящён в тему, чем я.
Главный инженер кивнул, несколько обречённо:
— Ожидаем к концу года, мой Кесарь.
— Хм… А если нет?
Новый вздох.
— Будем выпускать со старым. Но, на нём тоже есть модернизация…
— И кого расстрелять, вдруг что?
Вопрошено было с юмором, но…
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. БОЛЬШОЙ ВЛАДИВОСТОК. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ДВОРЕЦ. 17 января 1938 года.
— Приветствую вас, уважаемый Хирохито. Я хочу знать, намерена ли Япония исполнить свои обязательства?
— А бомбы будут?
— Будут.
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. КОСМОДРОМ «КАПУСТИН ЯР». 17 января 1938 года.
Кесарь смотрел в перископ в бункере Центра управления полётом. К старту готовилась очередная ракета. Первый пуск в этом году. В этот раз не в космос. Точнее — через космическое пространство. Навесиком. Задача — отработка полёта по баллистической траектории и точности попадания в условную цель на полигоне на Камчатке.
Почти семь тысяч километров.
Для ядерной боеголовки промах не так критичен за счёт большой зоны поражения, но сегодня вместо атомного заряда полетит болванка того же веса в три тонны.
Александр Михайлович довольно скептически смотрел на ракету, зажатую между фермами, не дающими ей упасть от ветра или под собственным весом. Возни слишком много. Для вывода спутников она годится, а как носитель ядерного оружия — не совсем. Мягко говоря. Только от безысходности можно было на ракету Р-7 делать ставку в ядерном противостоянии.
Заправка и прочая подготовка к пуску занимает двенадцать часов, что недопустимо много в случае обмена атомными ударами. Да и под обыкновенную бомбардировку она может попасть, поскольку торчит на стартовом столе и хорошо видна с воздуха и из космоса. Да, американцы пока вроде в космос не вышли, но сам факт. К тому же, держать такую дуру на боевом дежурстве можно не больше суток, а потом топливо нужно сливать. Погода, опять же. Не во всякую погоду можно запускать. Нельзя, при сильном ветре, нельзя, если температура ниже пятнадцати градусов. А где в России зимой сильно выше?
То есть для постоянного боевого дежурства нужно много ракет, сменяющих друг друга, а стоят каждая из них так, что мама не горюй.
Царственная мама, кстати, была сильно недовольна этой программой, справедливо указывая на чудовищную стоимость всего этого ракетного паноптикума. Спорить пока было трудно на сей счет. А работы над ракетными двигателями на твердом топливе пока идут с переменным успехом.
Так что основным ударным носителем ядерного оружия оставалась стратегическая авиация.
— Ключ на старт!
Ну, что, пошло веселье. В столбе огня и в клубах дыма межконтинентальная баллистическая ракета устремилась в небо. Через тридцать минут куда-то попадёт на полигоне. Попадёт с круговым отклонением в плюс/минус десять километров.
Лишь бы во Владивосток не попало. А то папа заругает.
А Саша потом печально посмотрит в глаза конструктору ракет и руководителю проекта Вернеру фон Брауну.
Кстати, а где у нас товарищ Берия? У него, в отличие от Кесаря Александра Михайловича, глаза такие добрые-добрые…
Берия вообще по жизни юморист и весельчак, хоть и неисправимый любитель всего прекрасного. Бабник, одним словом. Но дело своё знает.
Впрочем, Вернер фон Браун не должен облажаться. На Луну же он как-то гонял космические корабли. По траектории, рассчитанной нынешним полковником Армии Единства Шаргеем, носивший подпольную кличку «Кондратюк», под которой его знает весь просвещенный мир.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так что в космос мы полетим. И на Луну тоже.
* * *
Глава 13
Медаль «За город Вашингтон»
* * *
АРГЕНТИНА. ДВАДЦАТЬ КИЛОМЕТРОВ ДО «ОБЪЕКТА 1497». 2 мая 1938 года.
Пыльная дорога петляла между деревьев. Май выдался жарким в этих краях, хотя зима уже скоро. Пророкотали мимо три мотоцикла с солдатами. За ними, на расстоянии зрительной связи с едущей впереди дозорной группой, шла колонна военных грузовиков аргентинской армии. В переднем внедорожнике «Опель» ехали офицер с шофёром, и два солдата с карабинами «Маузер-98». За головной машиной двигались могучие грузовики немецкой же фирмы. Четвёрка передних грузовиков тащила за собой четыре длинноствольные пушки 15 cm Kanone 16 образца 1916 года. Орудия довольно годные, хотя и тяжелые, так что в Великую войну ствол и щит пушки перевозили раздельно на подводах со стальными колёсами. Современные военные машины могли тянуть орудия без разборки-сборки.
В Германии их таскали за собой тяжёлые гусеничные транспортёры, но тягачей Аргентиной было закуплено не так много, потому в аргентинской армии, в качестве тягача, использовались тяжелые военные грузовики.
И, наконец, замыкал колонну ещё один армейский грузовик, но уже без пушки, но зато с ящиками снарядов в кузове.
Офицер поднял руку, и колонна остановилась. Сверившись с картой, командир отдал приказ на развёртывание батареи на рубеже огня.
Через довольно продолжительное время слаженная работа артиллерийских расчетов уже подготовила пушки к стрельбе. Крышки ящиков со снарядами были сняты. Офицер отдал приказы в части наводки орудий и, сверившись с хронометром, отдал приказ на открытие огня.
Пушки дали залп, а потом перешли на беглый огонь по готовности.
Восемь минут двадцать секунд. Сто 150-мм снарядов улетело за горизонт.
— Прекратить стрельбу! Замки снять!
Ещё через пять минут, колонна грузовиков, внедорожник и мотоциклисты спешно покинули поляну.
* * *
ОСТРОВ ХРИСТА. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ. ПАРК. 3 мая 1938 года.
Мы с князем прогуливались по дорожкам парка.
— Как всё прошло?
Генерал Слащев позволил себе пожать плечами:
— Штатно, Государь. Приехали, отстрелялись, пушки бросили на поляне, уехали. Через семь километров остановились, переоделись в штатское, пересели в ожидавшие гражданские машины и поехали в разные стороны. Грузовики надо было бы сжечь, но дым бы привлек поисковые группы. Насколько я получил доклады, все группы вышли в условные точки и сейчас находятся в безопасности.
Киваю.
— Что ж, Яков Александрович, всей группе объявите моё Высочайшее Благоволение. Представьте список отличившихся на награждение.
— Позволю себе заметить, Ваше Всевеличие, что там все отличились в равной степени, ведь они действовали как слаженная команда.
Усмехаюсь.
— Ну, значит всех в наградные листы и впишите. Я подпишу. И сами готовьте место под орден, за столь блистательно проведенную операцию. Заслужили.
Князь Слащев-Босфорский остановился, щелкнул каблуками и приложил ладонь к своей фуражке.
— Честь в Служении на благо Отчизны!
Что ж, операция действительно была проведена блестяще. Несколько месяцев тщательной подготовки не прошли даром, всё работало как часы. Благо, как и вся Южная и Центральная Америки, Аргентина предельно и безобразно коррумпированная страна, так что нам даже удалось прикупить на местной военной базе и орудия, и транспорт. За весьма, правда, круглую сумму, но я тут не жалел денег на благое дело. Шутка ли обрушить сто тяжелых снарядов на территорию Атомного исследовательского центра⁈ Конечно, всё происшествие власти мгновенно засекретили, и полностью объективных данных у нас пока нет, но судя по агентурным наблюдениям, на территории Центра отмечены серьезные разрушения в лабораториях, цехах и ангарах, отмечены пожары, в том числе и в коттеджном поселке, а огромные баки с топливом горели так, что пламя перекинулось на стоявшие на заправку автомобили.
