Теперь, узнав для чего нужны были ветки, он с готовностью их складывал в аккуратные вязанки.
— Ещё один раз их разложим на следующей стоянке и оставим их на месте, — сказал Марио.
— Может, нам только раз придётся ими воспользоваться, но мы всё-таки вновь их соберём, чтобы после не пришлось жалеть, — рассудил Иван. — Кто знает, вдруг придётся установить шалаш на берегу реки? Если сразу не удастся найти способ переправиться через реку, хорошо иметь хоть такое укрытие.
— Ты прав, Иван, — сразу согласился Марио. — Я не подумал о такой возможности.
Адель чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Она шла вслед за Иваном и Марио, отдавшись своим мыслям. Ей поразительно везло на хороших людей. Где бы она ни скиталась, куда бы ни заносила её судьба, а может злая воля колдуньи Маргариты, ей всегда встречались люди и животные, которые ей помогали. Только в лесу чудовищ она оказалась совсем одна, и ей даже пришлось позвать на помощь колдуна Жана. Зато потом она встретила богатыря Рудольфа, и этот добрый человек предоставил ей возможность скакать на своём коне. А дальше появился Иван. Адель была уверена, что с этим человеком ей бояться нечего, словно он заменил надёжного Пахома Капитоныча. Даже вор Марио оказался вполне порядочным человеком, если, конечно, забыть о его профессии. Да, ей помогали все, и Адель смущало, что она ещё ни разу не сумела быть полезной. Она всего лишь старалась не быть обузой, но и только. Пахом Капитоныч так и не узнал, что она отдала бы за него жизнь, настолько ему благодарна. Он стал ей дорог, как отец. И моряк Джон не знал, что в её сердце нашёлся не уголок, а здоровенный угол для него. И каждый, кто делил с ней тяготы пути, и теперь с ней, но уже незримо. Лишь об одном человеке она редко думала, несмотря на то, что проделывала своё путешествие ради него: о Франке. Образ её жениха не витал над ней днём и ночью, как это полагалось, но лишь временами возникал в памяти и тут же исчезал, вытесняемый насущными заботами. Почему? Неужели последнее тяжёлое ночное свидание и его жестокие слова, подсказанные колдуньей Маргаритой, перечеркнули всю любовь к нему? Нет, быть этого не может. Она и после этого его любила, волновалась за него, шла вызволить его из унизительного плена ради любви…
— Что приуныла, Адель? — окликнул её Марио. — Давай, споём?
И он запел мелодичную итальянскую песенку, весёлый мотив которой заставлял ноги шагать быстрее.
— Красиво, — оценил Иван. — Теперь переведи.
— М-м-м, — замялся Марио. — Дословно перевести не могу, но в ней говорится о том, что парень и девушка жестоко поругались, благодаря чему девушка бросилась в море со скалы и утонула, а парень сошёл с ума и ему повсюду кажется, что его любимая рядом, хотя рядом совсем другие девушки.
— А звучит весело, — сказала Адель.
— Мало ли грустных песен на весёлый мотив, — возразил Иван. — Можно одну и ту же песню пропеть и весело, и грустно, и дерзко, и… по-всякому. Слушай, Марио, песня будет о парне, которого бросила любимая.
И он дважды спел одну и ту же песню, но первый раз она звучала весело и бесшабашно, а во второй раз под тот же весёлый мотив хотелось плакать.
— Да ты артист, как я погляжу, — восхитился Марио. — Я и сам такой, поэтому ценю настоящее мастерство. Суметь так спеть под палящим солнцем и под грузом веток и жердей!
Адель поняла, что молодые люди, подзадоривая друг друга, будут петь всю дорогу, и не ошиблась. Откуда только силы брались выводить такие рулады, какие выводил Марио, а у Ивана песня лилась широкой мощной рекой, то бурной, то спокойной. Лишь к полудню они притомились и замолчали.
— Пора раскинуть наш шатёр, — решил Иван.
Базиль выбрал себе уютный уголок, прилёг там и сообщил:
— У нас среди кошек, тоже есть хорошие голоса. Я знал одного кота, который пел не хуже вас. Кошки к нему так и сбегались, особенно лунными ночами. Только ему надо было тщательно выбирать места для своих песен, потому что голос у него был таким громким и чистым, что люди иногда не выдерживали силы чувства, заключённой в песне, и почти в слезах прерывали его струёй воды из ведра.
Адель кусала себе пальцы, чтобы не засмеяться громко, а Иван и Марио не удержались от хохота, так что кот обиделся.
— Всему своё время, Васька, — попытался оправдать своё веселье Иван. — Я думаю, что и мы с Марио будем окачены водой, если запоём среди ночи под окном у какого-нибудь усталого бедолаги.
— Будь с нами проделана такая процедура днём, в пустыне, под палящим солнцем, я бы не возражал, — вставил Марио, всё ещё смеясь. — Но ночью — увольте.
— Да, он предпочитал петь по ночам, — подтвердил Базиль. — Наверное, его голос оценили бы днём.
— Даже наверняка, — сказал Иван убеждённо.
Путешественники поели и выпили воды из туесков. Адели показалось, что кора придала воде ещё лучший вкус, чем прежде.
— Хорошо! — одобрил Марио. — А теперь спать.
— Как насчёт караула? — спросил Иван у кота.
— Поблизости никого нет, — ответил Базиль. — Если я почую что-то подозрительное, я вас разбужу. Мур-р-р…
Адель уже спала.
Когда пришло время вновь выступать в путь, Иван и Марио разобрали навес, увязали ветки и сучья и привычным движением закинули их за спину.
— Я настолько привык к роли вьючного осла, что почувствую себя неуютно, если нечего будет нести, — сообщил Марио.
— А если я позже поймаю тебя на слове? — спросил Иван.
— Тогда не будет пустыни, где уже затерялось моё слово.
— Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь, — вспомнила Адель поговорку, которую привела ей как-то мама.
— Вот именно, — обрадовался Марио. — Я и говорю, что не поймаешь.
— А если это не воробей, то стоит ли его вообще пытаться ловить? — засомневался Базиль.
Иван покрутил головой и повёл отряд дальше.
Путники шли уже в темноте, когда кот скомандовал:
— Стой!
Люди остановились в недоумении.
— Что случилось, Васька? — спросил Иван.
— Неужели не слышите плеск волн? — удивился Базиль.
Адель прислушалась, и ей показалось, что она, действительно, слышит что-то вроде плеска воды, но, возможно, на неё подействовали слова кота, а сама она ничего не слышала.
— Мы уже на берегу реки, — пояснил Базиль. — Только вы не сможете подойти к воде сейчас, потому что берег высокий и крутой. Я бы смог это сделать, но мне, вроде бы, это пока ни к чему. Я прошёлся над обрывом и осмотрелся, ведь мы, кошки, отлично видим в темноте.
— И что же ты увидел? — спросил Марио.
— Ничего интересного. Берег пустынный и голый: ни травы, ни деревьев. На том берегу трава есть, но до него ещё надо добраться. Говорят, что кошки умеют плавать, но я не пробовал и пробовать не хочу. Наверное, это какие-то испорченные кошки умеют, а я — вряд ли. А как ещё можно добраться до другого берега, я не знаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
