Филиппа всегда вспоминала о Ризе, как только кто-то в «Старлайте» достигал определенного успеха. Каждый раз, когда женщины подходили к ней и говорили: «Я ненавидела себя, а теперь я стала вот такой», его спящее лицо приходило ей на память.
«Нет, – подумала она, – я не могу ни перед кем закрыть двери».
– Боже, – сказала Чарми, – люди уже приходят, даже раньше назначенного времени. У нас достаточно материалов, чтобы раздать их женщинам? Как ты считаешь?
– У нас их достаточно, – ответила Филиппа. И вдруг перед ее мысленным взором начала возникать картинка. Этой картины не было еще секунду назад, но сейчас она появилась, с каждым ее вздохом становилась все более четкой, как картинка на телеэкране, когда телевизор разогревается.
Все в комнате были заняты: Ханна сидела за первым столиком и записывала прибывших, рядом с ней Чарми собирала по доллару и раздавала материалы, Филиппа взяла блокнот, в котором она записала несколько фраз для своей вступительной речи, и начала быстро писать. Кесси Мэри установила в маленькой прихожей, которая служила баром, когда в комнате отдыха отмечали юбилеи и другие праздники, весы и взвешивала каждую женщину, отмечая ее достижения или неудачи, вызванные плохим выполнением правил режима. Филиппа, продолжая сидеть за отдельным столиком, лихорадочно писала. Перо просто летало по бумаге. Новая картина в ее мозгу стала ярче, лакуны заполнялись, ей приходили на ум новые дополнительные детали. Филиппа была так взволнована, что ручка выскочила из руки и пришлось ее поднимать.
Комната была заполнена глухим шумом разговоров: «Похудела на восемнадцать килограммов…», «Она стала носить сороковой размер…», «Я храню мою замену в виде хлеба для обеда…», «Вы будете часами есть замороженные виноградинки…», «Чарми права, голубые тени следует просто запретить…». Филиппа слушала их вполуха, часть ее сознания была занята тем, чтобы срочно записать на бумагу новые идеи, пока они не исчезли, другая же часть отмечала, как далеко продвинулась ее группа всего за одиннадцать месяцев.
Она старалась, чтобы миссис Чадвик тоже присоединилась к ним, не столько для того, чтобы похудеть, сколько для компании. У ее старой хозяйки не было иного друга кроме телевизора. Филиппе становилось грустно, когда она думала об этом. Она так хотела хоть как-то отблагодарить старую женщину за то, что та сделала для нее. Но миссис Чадвик была счастлива у себя дома, готовила сытные обеды для своих довольных постояльцев и затем садилась перед телевизором, чтобы смотреть вечернюю передачу «Цирковые представления Армстронга».
Дотти, которая когда-то подозревала, что ее муж погуливает от нее, но вернула его после того, как похудела на двадцать килограммов, подошла к Филиппе:
– Большинство женщин привели с собой гостей. У нас нет стульев, чтобы рассадить их всех.
Филиппа взглянула на Дотти, а затем уставилась на свой блокнот: она была поражена – оказывается, полные четыре длинные страницы были исписаны совершенно нечитаемым почерком. Руку свела судорога.
– Запишите всех, и пусть они стоят у стены, – сказала она. – Мы распространим бланки для записи, чтобы сформировать новые группы.
– Новые группы! Как же мы справимся с ними? – воскликнула Дотти.
Думая об интригующей картинке, которая только что возникла в ее воображении, Филиппа сказала:
– Мы справимся!
Наконец она призвала всех к тишине. Последние женщины, которые должны были записаться и взвеситься, пробрались к своим местам или встали вдоль стен. В комнате в течение нескольких секунд еще слышался гул, как в пчелином улье, затем наступила тишина.
Филиппа подождала секунду, оглядывая лица, которые с надеждой повернулись к ней. Как цветы к солнцу, несколько напыщенно подумала она. Ее сердце сильно билось, она хотела прямо сейчас выпалить им, как ей видится будущее и каким образом она собирается начать работу по претворению ее замысла в жизнь. Нельзя было терять ни минуты. Ее голос зазвенел, когда она представилась сама, представила своих помощниц и коротко объяснила, чем же занимается «Старлайт».
– Настало время отказаться от мифов и неверных представлений по поводу того, что значит быть полной. Общество приравняло толстых к недостаточно умным людям. Мы обладаем нормальным разумом. Мы должны избавиться от нашего прежнего имиджа, – продолжала она, стройная женщина, которой завидовали все толстухи в этой группе – по ней никак нельзя было сказать, что она похудела почти на тридцать килограммов! – И не разрешать другим людям пользоваться преимуществами перед нами смотреть на нас сверху вниз или заставлять нас чувствовать себя никчемными. Ральф Уолдо Эмерсон когда-то сказал: «Побеждает тот, кто верит в победу». Каждая женщина в этой комнате может достичь всего, что она сделает своей целью. Верьте в себя, и вы сможете всего достичь!
Когда утихли аплодисменты, одна из женщин подняла руку, встала и сказала:
– Мне кажется, что мы должны начинать каждое собрание с молитвы. Я знаю, что большинство из нас принадлежит к церкви Милосердной Божией Матери.
– Но многие из нас к ней не принадлежат! – воскликнула Беки Баумгартнер.
Пока все смеялись, Филиппа заметила вновь прибывшего, которого она прежде не встречала, но которого тут же узнала, – это был Рон Чармер.
Холодок страха охватил ее.
Она поискала глазами Чарми, но та была в конце зала, готовя свои косметические принадлежности для показа. Другие члены группы вставали, чтобы высказаться.
– Когда я весила девяносто четыре килограмма, – сказала Ронда, одна из первых посетительниц «Клиники для тучных», – первое, что я делала, входя в комнату, полную людей, – оглядывалась и пыталась найти кого-нибудь, кто толще меня. Если я оказывалась самой толстой, у меня сразу портилось настроение. Но если там был кто-то, кто весил больше меня, я чувствовала себя нормально. Прости меня, Боже, я даже испытывала удовлетворение!
Пока женщины выражали свое согласие и симпатию Ронде, которой потребовалось мужество, чтобы сделать подобное признание, Филиппа следила за Роном Чармером. Ей не нравилось, как он тихо пробирался через толпу женщин, по периметру комнаты, у нее мурашки побежали по коже. Рон был тощим мужчиной в облегающей трикотажной майке, с татуировками на обеих руках; его напряженное лицо вызывало ответный страх тревоги в ее мозгу.
Одна из женщин говорила: «Я только хочу сказать, что «Старлайт» дал мне возможность снова вести нормальную жизнь. Я была такой толстой, что однажды, когда мы с мужем пошли в ресторан, я не могла пролезть в кабинку, чтобы сесть за стол. – Шепот соболезнования и понимания пробежал по комнате. – Все было прекрасно, пока не настало время уходить. Я встала, и стул поднялся вместе со мной. Все в ресторане начали смеяться. Мне хотелось умереть прямо там, в ресторане.
