— Но Фанни, ты себя так вела, что ни один порядочный мальчик не хотел с тобой дружить, — запротестовала я.
— Я только старалась найти того, кто полюбил бы меня и заботился бы обо мне. Я думала, что таким способом найду то, чего хочу. Потом, попав к священнику, я решила: наконец–то встретила того, кто будет меня любить, поэтому и не противилась, когда он стал заходить ко мне в комнату и трогать меня. Я даже надеялась, что он полюбит меня, потому что я ждала от него ребенка. Но единственное, чего он хотел, так это заплатить мне и выставить из дома. Потом я оказалась в Нэшвилле, но там всегда повторялось одно и то же. Мужчины не хотели любить меня так, как тебя, Хевен. Мои братья и сестры не хотели иметь со мной ничего общего. И ты тоже. Не говори только, что это не так, пусть ты даже приезжала навестить меня, а потом присылала деньги. Я как–то пару раз звонила Люку, и знаешь что, — слезы ручьями текли по ее лицу, — он спрашивал только о тебе. Я надеялась, что он пригласит меня жить вместе с ним и его новой женой, но он ничего такого не сказал.
Тут я вышла за старика Маллори, но он был слишком стар, чтобы любить меня, как мужчина любит женщину. Потом были другие мужчины, но ничего стоящего, пока мне не встретился милашка Рендл. Сейчас он где–то раздумывает над тем, что я его обманула. Никто из мужчин меня не любит так, как тебя. Даже Дрейк и тот тебя любит больше, хотя я ему всякого о тебе наговорила. Я ведь это все прекрасно вижу. — Фанни отвернулась и замолчала, слышались только наши рыдания.
— Фанни, но нельзя заставить людей полюбить себя, — проговорила я сквозь слезы. — Ты слишком хотела этого и торопила их. А нужно больше верить и ждать. Все должно происходить естественно.
Она отрицательно покачала головой.
— Ты ждешь ребенка, как и я, — продолжала я, стараясь снять напряжение. — И никто его у тебя не отнимет. Ты будешь любить его, а он тебя. И ты научишься любить, Фанни. Ты поймешь, что настоящая любовь зарождается и крепнет медленно, но в ней и заключается сила. Но ты не станешь счастливее, стараясь насильно заставить Дрейка полюбить тебя больше, чем меня. Сама увидишь. И еще. Я прошу у тебя прощения, — я даже задохнулась, выговорив эти слова. — Прости меня за многое. За то, что не смогла отстоять Дарси, что оставила тебя в Нэшвилле и так долго избегала тебя. Извини меня и за то, к чему это все привело, за то, какой ты стала.
Я поднялась, но Фанни не смотрела в мою сторону.
— До свидания, Фанни, — всхлипнула я и направилась к двери.
— Хевен.
Я обернулась, вытирая глаза платком.
— Я беру миллион, а ты можешь взять Дрейка.
Дрейк сидел на кровати, сложив руки на коленях. Когда я подошла к двери, он поднял головку и взглянул на меня. По его глазам я поняла, что он мне рад, несмотря на сумятицу, царившую у него в голове. Тепло взгляда выдавало его чувства.
— Привет, Дрейк. Ты не будешь против, если мы с тобой поедем домой? — улыбнулась я сквозь слезы. Он ответил не сразу, а сначала проверил, не стоит ли за мной Фанни. — Знаю, что тебе пришлось много пережить, но теперь все позади. Ты вернешься в Хасбрук–хаус, в свою комнату, к своим игрушкам. Логан ждет нас, — прибавила я, видя, что мальчик не сдвинулся с места. — А еще тебя хотят видеть твои новые друзья и мистер Эпплберри.
— Фанни сказала, что ты ненавидела моего папу, — произнес Дрейк, и лицо его напряглось.
— Нет, Дрейк, это не так. Я его любила, вот только мне всегда казалось, что он не любит меня. Когда мы были такие, как ты, нам жилось очень тяжело. — Я опустилась на колени рядом с кроватью и взяла руки мальчика в свои. — Иногда очень трудно бывает любить человека, даже если очень этого хочешь.
— Почему? — он смотрел скептически, но его не по–детски серьезное желание понять сложные вопросы, невольно вызвало у меня улыбку. Я вспомнила Люка, Троя и Тони: наша взаимная любовь смешалась, переплелась, приобрела какие–то уродливые формы, в итоге все было потеряно.
— Трудно это бывает потому, что люди не дают возможности любить себя. Они боятся этой любви, страшатся даже своих чувств. Надеюсь, что тебе будет легко любить, Дрейк, я также уверена, и мне будет тоже просто любить тебя.
Мальчик внимательно смотрел на меня, я почти физически ощущала в нем напряженную работу мысли.
— Но почему все–таки это так тяжело? — спросил Дрейк, недоуменно пожимая плечами. Я рассмеялась и обняла его.
— Нет, это будет нетрудно. Ты прав, дорогой. Нам будет просто любить и трудно ненавидеть. Давай договоримся, что у нас так все и будет. Хорошо?
Дрейк кивнул. Я встала, не отпуская его руку.
— А теперь мы пойдем?
— Да, мой милый.
Мы прошли в гостиную, где на диване свернулась калачиком Фанни. Дрейк смотрел на нее выжидающе.
— Дрейк, дорогой, ты будешь жить с Хевен. У нее дом побольше и много слуг, и она сможет лучше о тебе позаботиться, но я буду тебя навещать. Будь хорошим мальчиком и не забывай свою сестру Фанни, — добавила она и протянула к нему руки. Дрейк посмотрел на меня, и я кивнула. Он подошел к Фанни. Она обняла его, торопливо поцеловала и отпустила.
— До свидания, Фанни. — Она посмотрела на меня долгим взглядом и отвернулась к окну. Она снова оставалась одна. Может быть, Рендл и вернется к ней, особенно когда узнает, что у Фанни появилось много денег. Но мне все равно ее жизнь не представлялась радостной. — Будь поосторожнее со своим адвокатом, — посоветовала я. Она кивнула, не поворачивая головы. — Пойдем, Дрейк, — и мы ушли.
Усадив мальчика в машину, я оглянулась и увидела прижавшуюся лицом к стеклу Фанни. Обрамленная морозным узором, словно рамой, она выглядела как олицетворение одиночества. Неважно, что она разбогатеет и будет считать, что сравнялась со мной. В душе сестра по–прежнему останется такой же бедной и одинокой.
Дрейк всю дорогу молчал, но, когда мы подъезжали к Хасбрук–хаусу, лицо его осветилось, словно рождественская елка.
— А моя пожарная машина на месте? — поинтересовался он.
— Конечно, дорогой, все твои игрушки ждут тебя.
Дрейк открыл дверцу и, обогнув машину, побежал к двери, я пошла за ним. Как только мы вошли, к нам навстречу из кабинета вышел Логан, лицо его сияло.
— Привет, парень, добро пожаловать. — Я едва сдержала слезы, когда Логан подхватил на руки Дрейка и принялся его целовать.
— Логан, он еще не ужинал.
— Вот как? Роланд приготовил жаркое, чудесное жаркое. Как ты к нему относишься, Дрейк?
Мальчик улыбнулся и задумался.
— Мне очень нравится ростбиф, это мое любимое кушанье. Его всегда готовили на мой день рождения. У меня что, сегодня день рождения?
Мы с Логаном от души рассмеялись. Дрейк удивленно посмотрел на нас, потом тоже расхохотался.
