– Ууу… не тряси… Голова… – промычал я в ответ.
– Что? – не поняла та.
– Не могу я поехать… – грустно глядя ей в глаза, сказал я, – у меня калош нету…
– Калош? Каких калош?
– Резиновых… – так же грустно ответил я, – а без резины к леди – тортик на ветер!
– Да ты совсем пьян, паршивец, – брезгливо сморщилась Дина, отпихивая меня от себя, – несешь какуюто ахинею!
Пум!
Опять моя голова обо чтото ударилась. На этот раз, кажется, об пол.
Да что это за обращение такое со мной?! Лениводобродушное настроение, в котором я до этого пребывал, сменилось раздражением.
Какого черта она себе позволяет? Валяет меня по полу как тряпку! Меня, Бассо эль Эгардо, младшего сына князя д’Эгардо дома Изменчивых! Да она охренела! Похоже, я начал трезветь.
– Я тебе грифель с собой дам, – сказал я, обращаясь к нахалке, – сама себя нарисуешь! Или даже два! Обрисуешься!
– Что? Что ты сказал? – наклонилась ко мне Дина.
– Того самого. Недосуг мне с тобой ездить! У меня другие планы!
– Ах, даже так? Мальчик решил показать зубки? – насмешливо сказала Дина и, не дождавшись от меня ответа, продолжила: – То есть ты не поедешь?
– Уку, – отрицательно помотал головой я, – не поеду!
– Ну что ж, – Дина поднялась с колена и еще раз бросила на меня насмешливый взгляд, – посмотрим! Пошли! – сказала она, уже обращаясь к своим спутницам и направляясь к выходу.
Богиня любви с удовлетворением смотрела на нить, протянувшуюся из золотого облака Дины к избранному.
– Ну наконецто! – самодовольно улыбнувшись, сказала она. – Я свое дело сделала! Посмотрим теперь, что из этого выйдет!
Мирана еще раз глянула на нить и, улыбнувшись, исчезла.
– Какое прелестное наказание ты придумала своему мальчику – прощебетала Эльвира с самым невинным видом, – забрать к себе и, если «ты хорошо постараешься»… Не сомневаюсь, что он будет очень стараться, рисуя тебя в самых разных позах по нескольку раз в день… Глядишь, и дочку тебе нарисует, а может, даже и не одну, если успеет!
– Эльвира, заткнись! – коротко сказала Дина.
– Нет, а что? Я разве неправа? Очень миленькую зверушку ты себе нашла! И рисует, и на гитаре играет… да и симпатичный! И нас не боится. Только вот как наша служба безопасности на это посмотрит? Или ты на тетку свою надеешься?
– Он чужестранец, случайно оказавшийся тут, и законы нашего императора на него не распространяются! Его искать никто не будет!
– Ох, и хитрая ты, Динка! Ну допустим, законы императора распространяются на всех в империи и в первую очередь на нас! А вот то, что его искать никто не будет… это да. Это другое дело! Везучая ты! Может, отдашь его мне? Я его тоже с удовольствием бы «понаказывала»!
– Рядовой, вы забываетесь! – резким голосом ответила Дина.
– Прошу прощения, госпожа лейтенант! Что прикажете? – вытягивая руки по швам и тоже совершенно уже другим тоном спросила Эльвира.
– Мне нужна еще одна лошадь! И провиант на одного человека до Этории из расчета движения по тропам! Сегодня к полуночи!
– Слушаюсь, госпожа лейтенант! Разрешите выполнять? – отдала честь Эльвира.
– Выполняйте!
– Эриадор, вы категорически неправы! Целоваться с варгой это самое худшее развлечение, которое может придумать себе человек! – назидательно выговаривал мне Доминго, подняв правый указательный палец. – Вы меня слышите?
– Слышу… слышу… – уныло ответил я.
Я сидел, приложив к голове тряпку, намоченную холодной водой. Настроение было кислое. После вспышки гнева, спровоцированной стычкой, все опять кудато пошло вниз. Все стало ленивым и вялым. Голова кружилась.
Наверное, это от вина, плюс еще усталость, накопившаяся после похода…
И что она так возбудилась? Картина ей прям так не понравилась, что ли? Это она брешет! Все там нормально нарисовано. Это она, наверное, чтобы не платить. Жмотяра… да ну ее! Я решил выкинуть мысли о Дине из головы.
– У нас там вино еще осталось? – спросил я, поворачиваясь к Вирту.
– Эри, мне кажется, тебе на сегодня хватит, – сказала Стайли, с сочувствием глядя на меня, – тебе еще до трактира идти!
– Да дойдем! – махнул рукой я. – Смотрите, сколько еще еды осталось! Всухомятку это не съесть! Наливай! – скомандовал я, протягивая кубок Вирту.
Шумел каааамыш, деревьяяя гггнулись.
А ночка темная быылааа!
Ночка была сегодня, действительно, темной. Мы еще часок с лишним посидели и стали расползаться по своим местам жительства. Когда мы вывалились на порог, было уже совсем темно. Мы сгрудились в плотную компашку и двинули по безлюдным улицам. И тут меня пробило на песни.
Домооой!
Туда, где бьется сердце северных гор!!
Домооой!!
Голосил я, что есть мочи. Песня улетала кудато в черный небосвод и распространялась по сонному городу.
– Эри, тише! Ты всех бандитов к нам привлечешь! – ругалась на меня Стайли.
– Какие бандиты, – отвечал я, – круче нас только горы! Наверняка они подумают, что если мы так смело себя ведем, то у нас есть на это основания! И сто раз подумают, прежде чем чтото предпринять. А пока они будут думать, мы успеем добраться, куда нам нужно!
– А если они не будут думать и нападут сразу? Может, они без мозгов?
– Не, – уверенно сказал я, – безмозговые давно уже все вымерли! Выживают только с мозгами!
– Чтото я в этом сомневаюсь…
Так мы, распевая и потихоньку переругиваясь со Стайли, добрались почти до моего трактира.
– Ладно, все, я пошел! – сказал я, увидев впереди знакомое освещенное крыльцо. – Всем пока!
– Дойдешь? – спросил меня Вирт.
– Да че там! – махнул рукой я. – Чего там идтито?
– Ну ладно! Тогда бывай! – сказал Вирт.
– Покапока! – сказал я и, пожав всем руки, повернул к трактиру.
– Пока, – сказала Стайли, направляясь в переулок вместе с Виртом и Доминго, – до встречи!
– Бай! – сказал я и, немного покачиваясь, пошел к своему трактиру.
Сейчас приду и завалюсь спать… Я лениво думал, неспешно переставляя ноги. Завтра просплю до обеда, и фиг меня кто разбудит!
Но дойти до трактира мне было не суждено. Из темной подворотни, кажется единственной на пути, внезапно ко мне метнулись два силуэта, протягивая руки.
Ну ворьято поразвелось, еще успел подумать я, до того как в меня вцепились четыре руки и потащили в подворотню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
