ведь Блейк наверняка умеет делать очень много интересным и доводящих до беспамятства вещей.
Но он был со мной. И кажется, он был только моим.
Блейк прижал меня к стене, расстегнул спереди мой бюстгальтер и припал к моей груди.
– Блейк, – застонала я.
Он улыбнулся, обвел языком ореолу и затем, сжал губами сосок, посылая разряды по всему моему телу.
– Ты так хорошо пахнешь, это сводит меня с ума. Я чувствую себя одержимым, каждый раз ловя себя на мысли, что мне хочется уткнуться в твою шею или грудь лицом и застрять там на какое-то время, – прохрипел он.
Его рука погладила мою талию и живот и устремилась ниже, он расстегнул мои джинсы и медленно проник пальцами под черное кружево белья.
– Черт, Джоанна, ты такая мокрая, – с восхищением в глазах сказал он.
Я с силой сжала зубы, но не смогла сдержаться и застонала.
– О боже!
– Нет, просто Блейк, – ухмыльнулся мерзавец.
Вздохнув и сдерживая новый стон, я прикрыла глаза, и слабо стукнула его, за то, что он умудряется смеяться в этот момент, и за то, что смог починить себе мое сердце, которое сейчас слишком быстро стучало в груди. Ни с одним мужчиной я не чувствовала такого сильного возбуждения, до дрожи в ногах, до невыносимой тоски внизу.
Все тело было словно оголенный нерв, я так сильно нуждалась в нем, хотела, чтобы он не прекращал касаться меня, что готова была умолять его. Я могла встать на колени и делать все, что он пожелает, только бы и дальше Блейк делал это со мной. Но к счастью, он и не думал останавливаться. Блейк скользил над моим клитором неспешными, невесомыми прикосновениями, словно играл со мной, распалял еще сильнее.
– Блейк, – заскулила я.
– Вот так? – спросил он, издевательски вскидывая бровь. – Так тебе нравится?
Его пальцы проникли внутрь меня, сразу переходя на быстрый ритм.
Я вскрикнула и прикусила губу, чтобы не застонать во весь голос.
– О нет, не сдерживайся, я хочу слышать тебя, малышка, – прохрипел он.
Блейк сам был на грани, его внушительная эрекция упиралась в мое бедро, сквозь плотную ткань джинсов.
Я чувствовала этого мужчину каждой клеточкой своего тела, как его губы и зубы оставляют безжалостные поцелуи на моей шее, а вторая рука сжимает мою грудь, потирая твердый сосок, как его пальцы подводят меня к краю, а о бедро трется его твердое достоинство. Я была не в силах вынести этого, но вместе с тем, мне было мало Блейка.
Я выгнула спину и громко застонала, чувствуя, как его грубые толчки приближают меня к оргазму. Моя рука скользнула между нами и расстегнула его ширинку, проникая в боксеры, и обхватывая его горячий член. Блейк зарычал, и уткнулся лбом в мое плечо. Я слышала его тяжелое дыхание, пока моя рука сжимала и поглаживала его внизу.
– Ты не представляешь, как давно я хотел этого, Джоанна, – прокатился его срывающийся голос над моим ухом.
– Я тоже, – застонала я.
Блейк отстранился и стянул с себя джинсы вместе с боксерами, отбрасывая их куда-то в сторону, затем он помог и мне выбраться из остатков одежды и приказал:
– Иди ко мне.
Он рывком подхватил меня на руки, придерживая за попу, и прижал к стене. Я посильнее обхватила его ногами, чувствуя головку его члена, приставленную к моему входу. Блейк стал мелено погружаться в меня, судорожно выдыхая.
– Джоанна, ты так сильно сжимаешь меня, – простонал он, стискивая мои ягодицы руками.
Когда он вошел в меня полностью, я откинула голову назад, опираясь о холодную стену, вскрикнула, и впилась пальцами в его шею. Долгожданная наполненность, которую я чувствовала сейчас внизу, словно молния пронзила мое тело. Пальцы на моих ногах сжались, а мышцы на внутренней стороне бедер заныли.
– Тебе больно? – Блейк взволнованным взглядом прошелся по моему лицу. – Я могу остановиться, – сказал он.
– Нет! Только попробуй остановиться Джефферсон! – выкрикнула я, сразу затыкая его рот своим поцелуем.
Блейк властно завладел моим ртом и принялся двигать бедрами, сначала медленно, размеренно, позволяя мне привыкнуть к его размеру. Но через несколько секунд, когда я была готова принять все, что он мог мне предложить, Блейк ускорился, нещадно вбиваясь в меня, и даря такое наслаждение, которое вполне могло отправить меня на небеса.
Одной рукой я держалась за его шею, другую опустила на его ягодицу, сжимая, слыша над ухом его хриплый смех, переходящий в стон. Моя спина с громким стуком ударялась о стену, каждый раз, как Блейк входил в меня, но боже мой, как мне было плевать на это!
– Нечего было шастать передо мной в этом белом лыжном костюме, – задыхаясь, пробормотала я.
– Теперь я буду одеваться так каждый день, Дикарка, – зашептал он.
Блейк был другим, не таким, как в прошлый раз, когда мы попытались переспать. Он не сдерживался, отпустил себя, рычал и постанывал, уткнувшись носом и губами в мою шею.
Раньше он казался мне слишком напряженным, словно дикий зверь, готовый в любой момент броситься в атаку. И я привыкла видеть его таким, и не знала, что есть другой Блейк.
Этот Блейк хрипло стонал в мою шею и кажется, нуждался во мне сильнее, чем я нуждалась в нем. Его извечное напряжение исчезло, словно он наконец получил то, чего так долго ждал. Словно сам факт обладания мной уже приносил ему наслаждение.
Трясущимися руками я обхватила его голову, и прижала к себе, утыкаясь носом чуть выше виска, чувствуя сводящий с ума запах, свойственный только ему. Бедрами я старалась подмахивать его быстрым движениям, а другой рукой провела по его сильной и влажной от пота спине.
– Господи, Джоанна, – простонал он.
От того, как Блейк произнес мое имя, по телу забегали мурашки. Громко постанывая, я ухватилась за волосы на его затылке и сжала их, прижимая голову Блейка к себе.
С каждым его рывком, моя спина терлась о деревянную поверхность стены, кожу саднило, но я не замечала этого.
Блейк поднял голову и взглянул на мое лицо.
– Не останавливайся! – выкрикнула я, зажмуриваясь и чувствуя, как наслаждение накатывает на меня горячими волнами.
– Нет-нет, не закрывай глаза, я хочу видеть их, когда ты кончишь, – сказал он, низким голосом.
Я подчинилась, хоть это и было непросто.
Наслаждение охватило меня, мышцы содрогнулись, и я застонала, срываясь в бездну, выкрикивая имя Блейка так громко, что, кажется, его могли услышать на Аляске.
Он уткнулся лицом в мою шею, опять. Его руки сжали меня сильнее, и с громким стоном, вырывающимся прямо из его
