— Пиламайя, — сказал я, чувствуя, как подступает комок к горлу. — Спасибо… Шайеласка уходит, но он никогда не забудет прожитых с вами лет.
Мы тронулись в путь, и лагерь последних свободных оглала вскоре растаял в густом весеннем тумане.
Эпилог
Я, Лаура и Грегори стали канадскими поселенцами весной 1877 года. Имея солидный запас золота, я легко приобрел хороший участок для ранчо на реке Южный Саскачеван и с помощью опытных строителей вскоре выстроил на нем просторный двухэтажный дом.
А в конце лета по соседству возникло еще одно ранчо, хозяином которого значился — кто бы вы думали? — Тони Сайкз! Да, этот черноволосый здоровяк, получив часть золота Портера, решил остаться в Канаде и поселился возле меня. Я, поначалу, сомневался, что он задержится в этих местах на долгое время. Но сомнения развеялись довольно скоро. Как многие авантюристы и скитальцы он только искал шанса, чтобы покончить с прошлым. И я ему дал этот шанс.
Надо сказать, что в дальнейшем наше своеобразное товарищество переросло в настоящую мужскую дружбу.
Обживаясь во владениях английской королевы, я, естественно, не перестал интересоваться судьбой индейцев лакота. Мне было известно, что Бешеный Конь сдался в форте Робинсон 6 мая и что с собой он привел девятьсот соплеменников и двенадцатитысячный табун лошадей. Я знал, что в начале мая чанку вакан — священный путь, границу пересек Сидящий Бык со сто тридцатью пятью типи. Религиозный лидер лакота и тысяча его людей разбили лагерь в долине Уайт-Мад-Крик. К северу от Лесных гор уже с января стояли сто шестьдесят жилищ хункпапа Черной Луны, Четыре Рога, Длинной Собаки и Маленького Ножа.
Сидящего Быка встретил майор Уолш — один из самых храбрых и опытных офицеров Северо-западной Конной Полиции. Этот человек симпатизировал гонимым лакота и считал, что они стали беженцами только из-за жесткой политики американского правительства.
Наконец-то Сидящий Бык в лице майора Уолша нашел бледнолицего командира, которому мог доверять.
Я был рад и за него и за Бешеного Коня. Один остался, как и хотел, свободным охотником, другой прекратил борьбу, чтобы мирно жить на родной земле.
Лето 77 — го года прошло для меня в неустанных заботах по благоустройству ранчо, и вдруг в начале сентября я узнаю: в агентстве Красного Облака погиб Бешеный Конь! Помню, мою грудь словно сдавили тиски, глаза заволокло влажной пеленой. Кто поднял руку на великого вождя лакота? Кому потребовалось убивать уставшего от бесконечной войны человека?.. За ответами я отправился на юг, в лагерь Сидящего Быка.
Когда я прибыл туда и объяснил цель своего визита, молодой хункпапа подвел меня к одному типи.
— Хозяин этого жилища был в агентстве Красного Облака. Он — миннеконджу и друг Ташунки Витко.
Я поскреб рукой по кожаной покрышке типи.
— Тима хий уо, — отозвались изнутри. — Войди.
Откинув полог, я вошел. У яркого пламени очага сидел вождь миннеконджу с дымившейся во рту трубкой. Даже сидя, Прикоснись-К-Тучам выглядел великаном. Его крупное лицо с тяжелым подбородком было задумчивым и печальным.
— Анпету уаште, — сказал я. — Добрый день.
— Хо — хе — хи, Шайеласка, — проговорил миннеконджу, — Присядь к очагу. Лойа чин уо?
Он спросил, голоден ли я. После того как я утвердительно кивнул, одна из его двух жен, Петала — Маленькое Пламя, разогрев в медном котле бизонье рагу, подала мне деревянную тарелку с ребрами. Когда я насытился, вождь сделал знак женам, и они оставили нас одних.
— Я знаю, почему Шайеласка посетил мое жилище, — произнес миннеконджу. — Он здесь за тем, чтобы услышать о гибели нашего друга.
— Вождь прав.
— Ташунка был величайшим из лакота, и Прикоснись-К-Тучам любил его как брата.
— Шайеласка любил его тоже, — вздохнул я. — Как же умер Ташунка Витко, вождь?
Прикоснись-К-Тучам, сдвинув брови, тихо заговорил:
— Ташунка жил мирно в агентстве Красного Облака. Настолько мирно, что ему стал завидовать сам Махпия Лута. И тут заболела жена Ташунки, Ташина Сапевин. Он, пытаясь спасти любимую женщину, повез ее в агентство Крапчатого Хвоста, к белому доктору. Но на пути туда его взяли под стражу люди майора Ли, который был агентом у Крапчатого Хвоста и считался хорошим человеком. Когда Ташунку вернули обратно в агентство, майор Ли посоветовал ему не утрачивать бдительности. Ташунка поблагодарил его и, спрыгнув с лошади, обменялся рукопожатием с офицером, стоявшим у дверей главного дома агентства.
Я увидел, что этот офицер, Кларк — Белая Шляпа, чем-то сильно встревожен, и встал подле военного вождя вместе с Черной Вороной и Быстрым Медведем.
— Я зайду к генералу Бредли и сообщу ему, что ты здесь, Бешеный Конь, — нервно сказал он.
Белая Шляпа был плохим белым человеком. С самого начала он ненавидел Ташунку.
Когда он снова появился на пороге, его лицо мне очень не понравилось.
— Генерал сказал, что уже темнеет и поздно о чем-либо вести разговоры, — объяснил он. — Еще генерал сказал что, если Бешеный Конь пойдет туда, куда я укажу, с его головы не упадет ни один волос.
Ташунка посмотрел на меня, потом на Быстрого Медведя. Мы оба отрицательно покачали головами.
— Не ходи за Белой Шляпой, — посоветовал я ему.
Но Ташунка Витко был великим вождем. Его сердце не ведало страха. Он улыбнулся солдатам, и они повели его по стопам Белой Шляпы к небольшому зданию. Только когда железная дверь распахнулась и внутри показалась решетка, Ташунка понял, что его ведут в тюрьму. Издав боевой клич, он вырвался из круга солдат. Разве мог великий военный вождь провести хотя бы ночь за решеткой? Его свободный дух умер бы в нем уже на следующий день! Ташунка выхватил нож и попытался было бежать. Но Маленький Великан, бывший друг вождя, обхватил его сзади руками. Спустя дыхание он отпустил Ташунку, упав на землю с рассеченной рукой. Тогда ему на смену пришел Быстрый Медведь.
— Убейте Бешеного Коня! — закричал Белая Шляпа.
Быстрый Медведь и другие брюле заслонили Ташунку, не позволив офицеру ударить его саблей.
— Пустите! — голос вождя был полон мольбы и отчаянья. — Пустите меня. Неужели вы не видите, что белые хотят убить Ташунку Витко!
И в этот миг, вооруженный штыком солдат, сделал быстрый выпад. Все увидели, как длинный клинок потемнел от крови. Солдат ударил в спину вождю еще раз, и опять штык окрасился кровью. Ташунка зашатался. Некоторые брюле попытались поддержать его.
— Да отпустите же меня, мои друзья! — взмолился он. — Неужели вы не видите, что я смертельно ранен.
Все отступили, даже солдаты. Ташунка сделал шаг, затем еще один. На третьем шаге, весь в крови, он повалился на землю лицом вниз.
