нас опять две девочки в доме. А то тете Мусе без Луши не с кем поговорить. Пожаловаться на нас, бестолковых грубых мужиков. А шеф? Ну что такое дом без хозяина?
– Здорово, Володька! Ишь ты, как излагаешь! Если б тебя не знал, я бы подумал, что ты набедокурил!
Вот что. Нас Олег по дороге предупредил, что серьезно кормить будут только в шесть. Так давайте чаю все вместе с чем-нибудь хлопнем, чтобы аппетит не перебить. И расскажи свои новости. Олег как настоящий спартанец не протрепался. А мы с Лушкой обычные варвары, а не эллины, во всяком случае, я.
Пока расселись, пока дождались чаю с бутербродами, Петр терпел и новых вопросов не задавал. Но наконец, Володя, заговорщически улыбаясь, промолвил.
– Люди, вы готовы? Я начинаю. Несколько дней назад раздался звонок от. Ну, словом, от кого надо. Можно, например, так сказать, что от сочувствующих нашим трудностям друзей из милиции. Я услышал следующее. Воспроизвожу почти дословно.
Можете передать Петру Андреевичу, что неизвестная в Израиле это Эрна Мухаммедшина. После генетической экспертизы ДНК совпадение с нашим материалом на 99, 978 процентов. Мы получили сегодня это извещение. А вдобавок, врачи говорят, что ее состояние не меняется. Она рассказывает все время одно и то же. С ней работал гипнотизер, так она и под гипнозом повествует о своем детстве под Брюгге, католической гимназии для девочек и птифурах, которые пекла ее бабушка Элиз. Только теперь она понемногу начинает фантазировать и развивать эти сюжеты. Эрна хорошо знает французскую литературу. И грамотные психологи узнают эти фантазии. Одна, например, из Буланже, другая навеяна Полем Бурже. А еще… Нет, я забыл фамилию. Какая-то писательница. Одним словом, они не надеются, что память вернется. Так прямо и сказали. Но «органы» готовы ее отпустить. Ни одно предположение о связях ее с «врагами народа» не подтвердилось.
– А как она попала в Израиль «органы» не сказали? – спросила Луша.
– Мадам Селина Бежар прилетела в Иерусалим из Франции.
– Ну вот и ответ. А мы голову ломали. Наверно, ее сперва привезли во Францию, это проще. А потом после дополнительной обработки отправили в Израиль, – кивнула она.
– А что думает Георгий? Он знает уже? – осведомился Петр.
– Нет, – отозвался на этот раз Олег, – я не рискнул без тебя ему сказать.
– Ну да, ты ж объяснил – он надеется, что все обойдется!
– Одно хорошо, Эрна физически за это время оправилась, – снова заговорил Володя.-Врачи считают, ей неплохо сменить обстановку. Попутешествовать. Под чьим-то наблюдением и сопровождением попробовать эмоционально переключиться. Вдруг это и поможет в будущем вернуть память. Но надежды мало.
– Георгий по-прежнему не хочет сказать правду Паше?
– Он за Пашу боится. Тот же тоже недавно между жизнью и смертью висел. Однако надо рано или поздно это сделать.
– А я думаю, Паше необходимо там появиться. Это будет не просто переключение. Это может. Ну ничего, я сам с Георгием поговорю. Расскажем сначала, о том, что Эрна нашлась. Тоже потрясение и для него. Кто знает, что он сейчас предпочтет, оставить сына для одного себя или.
Задумчиво пробормотал Синица себе под нос.
– Петя, а по формальным признакам мы дело Мухи могли бы завершить! У нас какая была задача? Найти Эрну Александровну. И мы нашли!
Олег сделал ход и посмотрел на задумавшегося начальника. Не глядя на шахматную доску, тот сделал ответный ход и хмуро отреагировал.
– Положим, не мы, а Интерпол. Мы только немножко подсобили. Не велика честь. Ты подумай, мы же до сих пор ни черта не знаем, ни кто ее умыкнул туда, ни зачем. Между прочим, если ты думаешь, что я ничего не вижу…, оставь в покое слона, а то придется ходить. Я ж тебе фору дал целых две пешки. Играй!
– Побойся бога, начальник! Мне подумать надо. Я что тебе, Ботвинник или Смыслов? Гарри Каспаров?
– Вот, вот, еще скажи Нона Гаприндашвили или Майя Чебурданидзе.
– Так это в женском первенстве мира! И я их помню великолепно. Вот кто потом?
– Если хочешь знать, затем на шахматный Олимп пришли китаянки – Се Цзюнь и Жу Чень. Правда, между ними была еще и венгерка Жужа Полгар, сестра знаменитой Юдит. Но ты меня не сбивай. А мужики? Больше после Каспарова никого? – поддразнил Синица Олега.
– Карпов, Каспаров – Каспаров, Карпов! Эти два долго-долго. Еще Крамник, индус-не помню-как-зовут, а теперь. Слушай, а ведь та прав. Я не знаю… ну ладно, не томи, скажи, ты же шахматист!
– Не знаешь. Вот и я не знаю, жучище! Мне это покоя не дает, – начал Петр, отвечая своим мыслям, а не партнеру.
– Я с Герой поговорил. Он нормально среагировал. Мне показалось, с большим облегчением узнал, что жена жива. И считает, если врачи не возражают, то нужно ее везти домой. Мы договорились, что он начнет сына готовить понемногу. А пока он предложил Севу Польских попробовать убедить туда съездить. Пусть Эрна увидит знакомое лицо.
– Послушай, вот ты говоришь пусть, может, и не совсем серьезно – мы дело Мухи можем закрыть. Георгий хочет ее как можно скорей забрать в Москву. Но почему никому не приходит в голову, что те же силы, что похитили, ей и теперь угрожают? Она в опасности все время, пока они неизвестны и не обезврежены. Черт знает, возможно, даже в Израиле со стертой личностью Эрну собирались со временем физически устранить. В Москве же она – несомненно, бельмо на глазу у своих врагов. Поэтому, я вот что предлагаю. Да ты меня слушаешь, или нет? – Рассердился Синица, заметив, что Майский обдумывает свой ход.
Тот вздрогнул, затем сделал большую рокировку и устремил на шефа подчеркнуто внимательный взгляд.
– Слушаю и повинуюсь, Великий падишах! Вы изволили нечто предложить, но не закончили свою мысль.
– Хитрый, бес! Ну ладно. Я тоже не подарок. Мы ж играем… Однако, я хочу с тобой посоветоваться. Мне пришло в голову устроить мозговой штурм. Соберемся вместе – наши все, то есть мы трое и Володька, а еще «представители заказчика», Сева с Зиной, Куприянов, Ольга Северцева, Анита, Эдик – этих пригласим непременно. Пашу звать я побаиваюсь. А ты как думаешь?
– Я согласен. Мы вынуждены сплетничать о его матери. Нередко с подробностями, которые приличные люди при сыне не обсуждают. И Глеб, и Ольга, и Анита нам недвусмысленно объяснили, что Эрна его никогда не посвящала в свои личные дела. Кто знает, как он себя поведет, не говоря уж про его хрупкое здоровье. С ним лучше поговорить один на один, если нужно.
