— Ты всерьез ищешь новую работу?
— Еще не знаю. Но стоит поискать.
— Что бы там ни было, а я рада, что мы летим вместе. И Люк будет очень рад тебя видеть. Вот сюрприз для него!
— Когда мы летим?
— Когда ты можешь?
— В любое время.
— Давай завтра вечером? Сегодня утром я получила письмо — он пишет, что через два дня будет готово мое разрешение. Так что завтра вечером было бы идеально, по крайней мере для меня. А для тебя?
— Вполне.
Они уселись с горячим шоколадом на диван, вспоминая старые истории и говоря о Люке. Она давно уже так не смеялась, а после полуночи уговорила его поиграть часок в кости.
— Ты знаешь, чего я не могу больше выдержать?
— Да. Тебе надоело играть. Вы, леди, играете паршиво.
Ей нравилось играть — что ж, он тоже хорошо провел время.
— Замолкни. Я серьезно.
— Прости.
— Правда, я серьезно. Не выдерживаю больше притворства, мне претит мой прежний образ жизни. Не могу открыто говорить о Люке без того, чтобы не вызвать скандал. Не могу показать, как мне больно. Даже быть самой собой не могу. Должна быть достопочтенной Кизией Сен-Мартин.
— Может, ты и есть «достопочтенная» Кизия Сен-Мартин. Ты никогда об этом не думала? Он перекатывал кубик в ладонях.
— Да. Но я уже не та Кизия Сен-Мартин. Я — это я. И я стала бояться, что в один прекрасный день взорвусь и пошлю всех к черту.
— Ну и что? Посылай.
Они сидели у камина. Кизия уютно поджала ноги и с удовольствием пила шоколад.
— Когда-нибудь так и случится. Но это, друг мой, будет окончательный и грандиозный финал. Представляешь, что появится в «Таймс»? «Кизия Сен-Мартин перебрала на званом вечере в пятницу и швырнула лимонный меренговый торт, забрызгав пятерых гостей. Среди пострадавших в результате ее временного помешательства были: графиня фон…» — и т. д. и т. п.
— На таких вечерах они подают лимонные меренговые торты? — с удивлением спросил он.
— Нет. Ну, пусть это будет торт «Аляска».
Представив все, он улыбнулся, протянул руку и погладил ее уже высохшие волосы, теплые от огня.
— Кизия, любовь моя, тебе надо бы немного поправиться.
— Да. Я знаю.
Они обменялись нежными улыбками. Хитро улыбнувшись, он встряхнул кубик в руках, подул на него и, закрыв глаза, бросил:
— Ну, угадаешь?
Довольная результатом, Кизия щелкнула его по носу и прошептала:
— В этом случае, мистер Видал, — безусловно.
— Ну, открой глаза!
Вместо этого он неожиданно обнял ее за талию.
— Что ты делаешь, псих!
Алехандро приблизился к ее лицу. Ей это показалось очень забавным, а ему было совсем не до смеха.
— Что я делаю? Строю из себя дурачка.
Он открыл глаза, начал паясничать, крутить кубик. Но в глазах промелькнула боль. Как может она не понимать? А может, это к лучшему?
Он встал и лениво потянулся, наблюдая, как пламя в камине лижет поленья. Он стоял спиной к все еще возбужденной Кизии.
— Знаешь что, Кизия, ты права. Я тоже не могу больше притворяться.
— Это ужасно, правда? — посочувствовала она, жуя пирожное. Впервые за долгое время она не пила весь вечер.
— Да… ужасно притворяться. Она была убеждена, что он имеет в виду работу.
— О, в этом вопросе я отлично разбираюсь. Кизия не была настроена на серьезный лад. Они провели такой счастливый вечер.
— А почему ты об этом подумал? — хрустя пирожным, спросила она.
Алехандро поднял глаза, все еще стоя к ней спиной.
— Да так. Пришло в голову.
Глава 31
Полет прошел скучно. Фильм Кизия уже видела — они смотрели его с Люком. Алехандро взял с собой журналы. Они поговорили за едой, а потом он предоставил ее самой себе. Алехандро знал, как она напряжена, и на этот раз не удивился, когда Кизия вытащила фляжку.
— Не думаю, что стоит это делать.
— Почему? — спросила она обиженно.
— Достаточно, наверно, того, что подадут.
Он не читал наставлений, но сказал это довольно твердо. Тон, каким были произнесены эти слова, подействовал на нее больше, чем сами слова, и она отложила фляжку в сторону. Когда разносили напитки, Кизия попросила рюмку виски, а от второй отказалась.
— Доволен?
— Это не моя жизнь, сестренка, а твоя.
Он снова уткнулся в журналы, а она погрузилась в свои мысли. Иногда он вел себя странно. То как бы отдалялся и погружался в свои собственные проблемы, то старался вникать во все ее душевные невзгоды. Кизия все больше убеждалась, что он полетел в основном ради нее, чтобы быть уверенным, что с ней ничего не случится, и готов был пожертвовать своей работой во имя этого.
Они забронировали два номера в отеле «Ритц». На пути к городу ее охватило страшное волнение. Сделав последний поворот, они увидели линию горизонта. А потом возник город: новый, современный собор, коричневый, блестящий небоскреб «Банк оф Америка» и поднимающийся с залива туман. Только сейчас она поняла, как сильно хотела увидеть снова и залив, и мост «Золотые ворота», и Бельведер, Сосалито и Тилборн, сверкающие по ночам, как новогодние елки. А при тумане она любила, закрыв глаза и глубоко вдыхая свежий морской воздух, вслушиваться в одинокие звуки сигнальных рожков. Кизия знала: Люк, когда услышит их снова, тоже будет прислушиваться. Алехандро наблюдал за ней — ее вид растрогал его: взволнованная, напряженная, она пристально всматривалась в город, будто хотела отыскать что-то драгоценное, забытое здесь.
— Ты тоже любишь этот город, Кизия? Правда?
— Да. Люблю.
Она откинулась назад и с удовольствием смотрела в иллюминатор, будто созерцала собственное творение.
— Потому что Люк привез тебя сюда?
— Отчасти. Но и сам город, наверно. Ужасно красивый.
Он улыбнулся.
— Ужасно?
— Ладно, ладно, смейся надо мной, я знаю только, что я счастлива.
Несмотря на все, что здесь произошло, Кизия любила этот город. В нем было что-то особенное. Ее мысли снова обратились к Люку, и она не смогла сдержать улыбки.
— Ты знаешь, это непостижимо: я проехала три тысячи миль, чтобы побыть с ним всего один час.
— Что-то говорит мне, что, если бы понадобилось, ты бы преодолела и шесть тысяч.
— Может быть, и все двенадцать.
— Даже двенадцать? Ты уверена? Он снова поддразнивал ее, и ей это нравилось. С ним легко.
— Ну и язва ты, Алехандро. Но такая славная язва.
В Сан-Франциско был час ночи, а для них — четыре часа утра, но совсем не хотелось спать.
— Пойдем где-нибудь выпьем, Алехандро!
— Нет, я бы лучше покатался.
— В моем распоряжении общество трезвенников. Как приятно!
Она поджала губы, а он засмеялся.
— Пусть так. Давай закинем вещи в отель и поедем на залив.
Алехандро сидел за рулем машины, которую они взяли напрокат в аэропорту.
