Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— По какому стандарту вы изволите ныне рассчитывать стоимость кредитной единицы? — поинтересовался Сергей Сергеевич. Тема эта была отчасти ему знакома, поскольку Мишель де Бо и Весельчак Билл часто общались по рабочим вопросам и даже пользовались одной служебной «летающей тарелкой».

— В отличие от Федеральной резервной системы США, мы не отошли от нашего древнего мерила ценностей. У нас одна кредитная единица, как и прежде, эквивалентна 9 граммам золота — елейная улыбка маркиза не слазила с тоненьких губ.

— Следовательно, я должен вернуть вам 8 кг. 100 гр. золота? — быстро сосчитав в уме сумму долга, спросил Сергей Сергеевич и потребовал подтвердить это в присутствии Оракула.

— Что ж, виконт, — еще более вкрадчивым голосом заговорил маркиз, продолжая улыбаться. — Я не забыл, что вы — кавалер ордена Черного Сириуса (Sirius, от греч. seirios — «палящий, жгучий» или sirios — «блестящий, сверкающий» — Прим. Авт.) и обладаете бессрочным правом на защиту от любого судебного произвола. Поэтому, по моему приказу, сегодня в мою резиденцию специальным рейсом из Афин доставили одну из Пифий. Ее зовут Дафна. В этот момент на потолке загорелся еще один прожектор, который осветил мраморную статую в человеческий рост, покрытую черным покрывалом. «Петье, где тебя черти носят?! Помоги даме раздеться и забраться на адитон!»— крикнул маркиз д'Отвиль и даже стукнул по столу кулаком. В сей же миг возник Петье, и, ухмыляясь, сорвал со статуи черное покрывало. Статуя тут же ожила и попыталась прикрыть наготу руками, но потом сникла, подчиняясь воле управляющего ею демонического существа. Глаза у нее вспыхнули зеленым светом, а волосы на голове зашевелились, потемнели и приобрели естественный вид. Теперь внешне она нисколько не отличалась от живой женщины, если бы, не струящийся из ее рта дым, пахнущий серой. Пифия подала Петье руку, и он помог ей взобраться на массивный треножник из позеленевшей бронзы, который стоял по правую руку от маркиза. Маркиз д'Отвиль еще раз зачитал соответствующие финансовые документы, и Пифия, изрекла: «Все верно!» «Итак, виконт, выбор у вас небольшой. Либо вы подписываете договор, предложенный вам Командором, либо становитесь заслуженным артистом моей театральной труппы вместо никчемного Пьеро. Эту бездарную куклу я давно собираюсь выбросить на свалку твердых отходов» — вынес вердикт маркиз д'Отвиль, прекрасно отдавая себе отчет в том, что простому советскому профессору с такой суммой долга никогда не рассчитаться, — даже если он продаст или заложит все свое имущество. Еще не успел Сергей Сергеевич подумать, какое он примет решение, как на столе у маркиза д'Отвиля зазвонил телефон. Маркиз поднял трубку. Аппарат связи работал так хорошо, что даже на расстоянии можно было слышать, кто абонент и что он говорит. На связи с маркизом находился Сезар де Ле-Руа, который говорил, примерно, следующее:

— Ваше превосходительство, я осмотрел машину виконта и обнаружил в багажнике два антикварных магических предмета: кинжал, который режет сталь, как шпинат, и янтарное зеркало, вглядевшись в которое можно распознать свою судьбу на расстоянии до трех с половиной лет.

У меня есть один клиент из новых русских, который готов заплатить по миллиону фунтов за каждую из этих вещиц. Он уже подписал чек и назначил мне встречу, сегодня, в 23.00 местного времени в местечке Brookwood.

— Долг оплачен с процентами! — хриплым голосом объявила Пифия и стала слезать с треножника. Петье подал ей руку, быстро накинул на ее плечи черное покрывало, и Пифия снова превратилась в безжизненную мраморную статую. Не часто Мишелю де Бо приходилось сталкиваться с пифиями Дельфийского оракула, но, все-таки, приходилось, правда, это были уже не живые прорицательницы, а их статуи, которые, кстати, изготавливались из их же самих. Работа у пифий очень вредная.

Надышавшись парами двуокиси азота, которые проникали в Дельфиниум через расщелину скалы, они скоро умирали. Жрецы Дельфийского оракула обмазывали тело усопшей пифии специальным цементным раствором, и когда он застывал, прокалывали у нее в пятке маленькое отверстие и укладывали ее возле муравейника. За пару месяцев муравьи съедали мягкие части тела, оставляя только скелет. Затем в готовую форму заливался известковый раствор, и статуя была готова к употреблению в качестве украшения или предмета ритуальной магии. «Что ж, виконт, поздравляю: вы опять вышли из воды сухим.

Недаром, видно, про ваших предков говорили: „Орлиный род, ему не стать вассалом!“ Посему я вынужден извиниться перед вами за грубый шантаж и отпустить вас на все четыре стороны. Ваш бывший друг Сезар де Ле-Руа проводит Вас на территорию XX века», — с этими словами маркиз д'Отвиль встал, и Сергей Сергеевич понял, что аудиенция закончена.

В сопровождении Петье Сергей Сергеевич вышел наружу и с наслаждение вздохнул полной грудью свежий воздух, пропитанный запахами весны. На небе появились багровые разводы заходящего солнца, медленно начинало темнеть. Множество мыслей роилось у него в голове, — и в том числе: что в этот самый момент делает его «двойник», проживающий в XXI веке, и что произойдет с тем и с другим, если они, нечаянно, встретятся друг с другом, nez-a-nez?

Ничего хорошего от такой встречи он, естественно, не ожидал.

«Успокойся, все будет хорошо», — услышал он свой «внутренний голос», который, вне всякого сомнения, был голосом его Мари. «Шевалье, когда мы поедем?!», — крикнул он, спустившись с крыльца, но, не решаясь подойти поближе. Сезар де Ле-Руа копался в моторе «Волги», а за его спиной столпились куклы. Они стояли, не шевелясь, наблюдая за тем, что он делает, и что-то тихо и жалостливо пели. Кукла в костюме Мальвины заняла место на заднем сиденье, словно приготовилась к отъезду.

Петье, обнаружив беспорядок, подошел к машине, открыл заднюю дверь и, бесцеремонно, за волосы, вытащил куклу из салона, и швырнул ее так, что она, пролетев несколько метров, упала возле кустов сирени.

Голова у нее при этом отвалилась. Пение прекратилось, и раздался общий возглас удивления. Петье, ругаясь, на чем свет стоит, поспешил устранить свою оплошность: подбежал к кукле, поставил ее на ноги и нахлобучил на плечи отвалившуюся голову. Но голова не устанавливалась, и Петье позвал на помощь Сканнапьеко, то есть Сезара де Ле-Руа. «Бесполезно, Петье. После отрыва головы жизненная квинтэссенция покидает зомби навсегда. Отнесите куклу в контейнер, а завтра найдите ей достойное место на свалке твердых отходов, облейте бензинчиком и сожгите», — предложил Сезар де Ле-Руа напарнику. Куклы, понуро, буквально в трех шагах, прошли мимо Сергея Сергеевича, чтобы отдать лишившейся головы Мальвине последний долг, который они выразили не тишиной, а восторженными возгласами и бурными рукоплесканиями. Когда овации стихли, Пьеро, вскинув руки, громко и надрывно, продекламировал: