Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Со словами: «Мгновенье, Прекрасно ты, продлись, постой! — Тогда готовь мне цепь плененья, Земля разверзнись подо мной!» — Шевалье захлопнул капот, снял резиновые перчатки, брезентовый фартук и радостно сообщил Сергею Сергеевичу о том, что его «железная кобыла» готова отправиться в поход:

— Добил я ее все-таки. Начал с проверки количества подаваемого топлива. В начале — с отсоединенными форсунками, чтобы проверить дозатор, потом с ними. Давление в дозаторе пять атмосфер. К счастью, дозатор разбирать не пришлось — производительность оказалась почти одинаковая. А вот форсунки пришлось менять: одна капала, две не проходили по распылу. Подвеску поменял. Она теперь уже безшкворневая и шприцевать ничегошеньки не надо. Выжимной конечно пора менять, а может и сцепление в сборе, но, согласитесь, за три года эксплуатации это нормально.

— Это — нормально — согласился Сергей Сергеевич. Затем он неспешно обошел вокруг сверкающей «Волги», отворил дверь и плюхнулся за руль. Чиркнул стартер, и мотор заурчал, вкрадчиво, как голос маркиза д'Отвиля. Странное чувство донимало Сергея Сергеевича. Как будто произошло нечто важное, ускользнувшее от его внимания. Увы, все люди ходят в масках. Так легче, чтобы казаться другими: лучше или хуже, в зависимости от обстоятельств. Даже всю свою нынешнюю, в общем-то, благополучную, жизнь, Сергей Сергеевич прожил под маской, а сейчас захотел её скинуть, чтобы, хоть на мгновение, почувствовать себя настоящим, не притворным, а именно тем, кто он есть на самом деле. Сезар де Ле-Руа занял место рядом с ним, а Петье побежал открывать ворота. Когда ворота бесшумно отворились, шевалье помянул черта и сказал: «Поехали!» Когда они выехали за ворота, их на большой скорости обогнал черный джип с тонированными стеклами, просигналил клаксоном и скрылся за по-воротом. Его бывший друг объяснил, что они должны вернуться на тот же самый участок дороги, с которого они переместились в XXI век. За время, пока они ехали, шевалье вкратце рассказал ему о своих последних годах жизни в Риме в период с 1000-го по 1016-й год. В 1016-м году он заболел пневмонией и преставился, оказался в чистилище, а потом прожил не менее сотни жизней, причем, каждая последующая, по его словам, была хуже предыдущей. Своим нынешним существованием он был вроде бы доволен, несмотря на род занятий и прозвище «Мясник», которое, как он сказал, «прицепилось к нему по недоразумению». Затем он перешел к разговору по делу и сразу же озадачил Сергея Сергеевича двумя проблемами. Первая проблема заключалась в том, что после его возвращения на территорию XX века и вплоть до 8 мая 2003 года магические предметы, которые у него были изъяты в счет уплаты долга, условно останутся в его распоряжении, но ровно через 25 лет внезапно исчезнут. Для приведения их в действие, как и тысячу лет назад, нужно только сказать: «На удачу Балтазара!» Хотел, было, Сергей Сергеевич спросить у бывшего друга о том, кто такой Балтазар, но застеснялся, и момент был упущен. И снова он увидел впереди внедорожник с тонированными стеклами.

Автомобиль стоял у обочины и мигал аварийной сигнализацией. Сезар де Ле-Руа попросил его остановиться и заглушить мотор. Из джипа вышел невысокий коренастый человек с широким простоватым лицом и с глубокими залысинами. Он приветливо помахал им рукой и направился в их сторону. По выражению лица бывшего друга Сергей Сергеевич понял, что с перемещением в другое время, вероятно, возникли какие-то трудности, и, следуя его примеру, тоже вышел на дорогу. «Знакомься, это — Петрович, — представил Сезар де Ле-Руа водителя джипа. — Непризнанный научный и технический гений. С девятью классами образования разработал теорию холодного ядерного синтеза, и первый в мире получил практические результаты. Подтолкнула же его к этому открытию удивительная способность кур нести яйца с твёрдой оболочкой без доступа к кальцию, но при доступе к калию. Немного у нас подучился и, вот вам, пожалуйста, разработал конструкцию машины времени ближнего радиуса действия: плюс-минус 25 лет». Петрович смущенно заулыбался и, извиняясь за задержку, объяснил, что температура, давление и влажность пока не позволяют ему сфокусировать гравитационную линзу нужного напряжения, через которую они могли бы вернуться в 1978 год. В восьмидесятые годы, по его словам, проехаться уже можно, а вот раньше — никак, и поэтому он попросил их набраться терпения и минут пятнадцать-двадцать погулять на свежем воздухе или подождать в машине. Сергей Сергеевич предпочел последнее. Петрович направился к джипу, а бывшие друзья вернулись в «Волгу», чтобы продолжить прерванную беседу. Вежливо отказавшись от предложенной ему гаванской сигары, Сергей Сергеевич спросил бывшего друга по поводу свитков пергамента, которые находились в чемодане Мари в багажнике его автомобиля:

«Прочитал ли он их, и, если прочитал, какое у него сложилось мнение?» Сезар де Ле-Руа заерзал, будто под него высыпали сотню канцелярских кнопок, и в свою очередь, поинтересовался у него насчет того, как они вообще к нему попали вместе со старинными магическими предметами. Сергей Сергеевич ответил на этот вопрос виртуозно, мол, не иначе как сам Командор решил кое-кого проучить за непомерную жадность, и в самый ответственный момент подбросил семейные реликвии виконта де Марселя в багажник его автомобиля. Сезар де Ле-Руа признался, что в первый момент подумал то же самое, и пожаловался на интриги, которые плетутся в высших эшелонах бесовской власти. И вот наступил момент, который профессор Мерцалов с нетерпением ждал. В салоне «Волги» сам собою включился и зашипел транзисторный радиоприемник А-275 производства Муромского радиозавода, и бывшие друзья услышали голос Петровича, объявляющего двухминутную готовность. Из-под днища джипа повалил пар, как от старинного паровоза.

Сергей Сергеевич завел мотор и, когда джип тронулся, поехал вслед за ним, ориентируясь по красному свету его задних фар. В какой-то момент он снова почувствовал, что время остановилось, и даже сердце, которое гулко колотилось о ребра, перестало биться. На левом запястье у него внезапно снова появились часы «Слава» на кожаном ремешке, что, вероятно, символизировало его возвращение в состояние привычного ритма течения времени. Когда туман рассеялся, он увидел знакомую местность, и начал было успокаиваться, однако, взглянув на солнце, понял, что опять произошла какая-то накладка. Солнце находилось не на западе, а на востоке, в положении, которое соответствует 7.30-8.00 часам местного времени. Снова в салоне сам собою включился и зашипел транзисторный радиоприемник, и бывшие друзья услышали Петровича, который сконфуженно сообщил им о том, что они «немного проскочили»: вместо 8-го мая приехали в 10-е мая, хотя с годом, и он готов побожиться, они точно не ошиблись. Шевалье поморщился и спросил Сергея Сергеевича, насколько для него принципиальна потеря одного дня его драгоценной жизни. «На работу главное бы не опоздать», — ответил он и его бывший друг решил, что вопрос исчерпан. Они вышли на пыльную обочину, чтобы попрощаться, и на этот раз, вероятно, надолго, если не навсегда. На трассе было уже довольно оживленно. Некоторые, проезжавшие мимо них грузовики и легковые авто притормаживали. Водителей, очевидно, разбирало любопытство по поводу конструкции черного автомобиля, стоящего у обочины, хотя это был обыкновенный Hummer — внедорожник от американской компании General Motors. Сезар де Ле-Руа посетовал на то, что Петровичу придется съехать с трассы на грунтовую дорогу, чтобы не затащить за собой в иное время какого-нибудь случайного автомобилиста, мотоциклиста или просто прохожего и после крепкого рукопо-жатия направился к черному джипу, возле которого уже стоял милицейский УАЗ. Сергей Сергеевич сразу не поехал, а решил понаблюдать, как Сезар де Ле-Руа и Петрович будут объясняться с доблестной советской милицией. Из УАЗика вышли двое в милицейской форме, и подошли к джипу. Один из милиционеров постучал в переднюю дверь, а второй начал что-то говорить по портативной рации. Наверное, вызывал подкрепление. Из кабины медленно, вроде, как нехотя, вышел Петрович и предъявил документы: права и паспорт. В этот момент Сезар де Ле-Руа исчез, словно сквозь землю провалился. Пару минут спустя дверь милицейского автомобиля захлопнулась, и он медленно поехал вперед, хотя за рулем, и Сергей Сергеевич это точно видел, никого не было. Опешившие милиционеры, нецензурно выражаясь, побежали за машиной, и почти уже ее догнали, как она съехала с трассы на невспаханное поле и, зигзагами, понеслась по кочкам. Петрович, как ни в чем не бывало, вернулся в кабину своего джипа. А еще через пару минут возле джипа возник Сезар де Ле-Руа, улыбаясь, помахал Сергею Сергеевичу рукой и занял место рядом с водителем. Машина тронулась, быстро набрала скорость и скрылась из виду. За тем, как милиционеры бегают по невспаханному полю за своей машиной, а потом — шарахаются от нее в разные стороны, чтобы она их не задавила, кроме Сергея Сергеевича, наблюдали водители двух остановившихся грузовиков. Свидетелями происшествия также стали водитель и пассажир «Запорожца», которые по такому случаю даже вышли из машины. Мужчины смеялись так, как смеются в цирке над клоунами, и, несомненно, получили на весь день заряд позитивной энергии. Водитель «Запорожца» оказался знакомым преподавателем факультета иностранных языков. Они вежливо раскланялись. На всякий случай Сергей Сергеевич уточнил у него время и подвел часы, которые отставали ровно на две минуты. До начала лекции оставалась около четверти часа, поэтому он решил домой не заезжать, а сразу же отправился в университет. Он опоздал к началу лекции на 10 минут, но студенты, — это был четвертый курс, — оказались дисциплинированными и не разошлись. И даже его внешний вид: поношенные джинсы, вытертая куртка и туристские ботинки на толстой ребристой подошве, — не вызвали у них никакого замешательства: было понятно, что профессор приехал с дачи и даже не успел переодеться. Чтобы поднять студентам настроение, он рассказал им парочку анекдотов из жизни Эйнштейна и Нильса Бора, а затем объявил тему лекции: «Механизм спонтанного нарушения симметрии между электромагнитными и слабыми взаимодействиями». За десять минут до звонка дверь в аудиторию отворилась, и Сергея Сергеевича чуть не хватил удар. Ему показалось, что из-за двери выглянула его официальная супруга Татьяна Михайловна Мерцалова. «Вот тебе, бабушка Софья Абрамовна, и Юрьев день!» — Сергей Сергеевич на полуслове остановился, и сразу забыл, что хотел сказать. Его выручил студент-отличник, который напомнил ему название гипотезы, которая подтверждала его предыдущее умозаключение и являлась мостиком к теории суперсимметрии и супергравитации. Сергей Сергеевич не ошибся. Когда лекция закончилась, и он вышел из аудитории, на него сразу же набросилась его разъяренная супруга, которая, не обращая внимания на проходящих мимо них студентов, начала отчитывать его громким и неприятно-визгливым голосом: