— А ведь уважаемый профессор Марадей прав, а ну-ка, встаньте прямо, — произнёс Павел Петрович, и наложил на них несколько заклинаний. Посмотрев после этого друг на друга, студенты не смогли удержаться уже от громкого смеха. Павел Петрович несколько перестарался — в глазах у Майорова застыла вечная тоска, Соколов сгорбился и похудел, Паравашти Суабаху потерял темный цвет кожи и стал похож на приведение самого себя, и у всех у них на лицах появился толстый слой въевшейся грязи. Себя Александр не видел, но, судя по всему, видок у него был тот ещё. На фоне новенькой формы всё это смотрелось очень смешно.
— Всё-то им хихоньки, — не одобрил их веселья преподаватель боевых искусств, — а ну-ка, первокурсники, напомните мне основные правила безопасности?
— На плащ — палатку наложены чары, тормозящие пули и осколки — не снимать, — начал бодро перечислять Майоров, — на нас наложено заклинание суперэластичности — при близком взрыве не зажимать дыхание, чтобы не порвало грудь давлением воздуха; если отбросит взрывной волной, то руки — ноги не напрягать, чтобы не порвало мышцы, когда нами будет проламываться стенка, или если зацепит за дерево… вроде всё.
— Даже что-то помнят, — уже одобрительно заметил профессор, — что же вам дома не сиделось, задиры, героизма захотелось?
— В жизни должно быть место и для пофига, и для подвига, — ответил Паравашти подцепленной где-то фразой. Преподаватели засмеялись.
— Когда и если вернёшься, изучи, что по-русски значит "фига", — напутствовал уходящих орденских воинов Валерий Марадей, — успеха вам, воины.
— А что значит "фига"? — удивленно спросил Паравашти, выходя на мороз.
— Да, в общем, главный атрибут Шивы, — ответил Майоров, — одним словом, то, чем детей делают, мужского рода.
— А я любопытный… во дворце пионеров и школьников научили, в авиамодельном кружке: "Не будешь любопытным — никто тебе ничего не расскажет".
Они дошли до ограды университета. С этого места уже можно было переноситься к цели. Тут, за оградой, стояли шатры разных орденов, развернутые по случаю выходного дня и массовой орденской деятельности. В шатре "Белого Орла" дежурили целители и боевая группа, оттуда доносился веселый гомон.
— Давай фотографию, — Паравашти протянул руку к Александру. Именно ему перед выходом отдали все фотографии места, на которое они должны были перенестись. Паравашти взял за руку Майорова, и они исчезли. Александр чуть помедлил. Переноситься ему приходилось часто, но чтобы так, в место, в котором никогда не был, по фотографии… На фотографии были видны обрушенные стены какого-то завода и дерево с облетевшей листвой. Дерево качалось. Александр сосредоточился, взял за руку Соколова и сделал шаг. Через пару секунд они уже были на месте.
Они запустили в воздух обнаруживающие заклинания и двинулись к передовой. Обнаруживающая магия была исключительной технологией университета. Теперь, если кто-нибудь в радиусе десяти километров применит магию, они об этом узнают.
Это был фабричный район. Заводские корпуса, склады и железнодорожные пути перемежались небольшими жилыми кварталами с кирпичными зданиями барачного типа в один — два этажа. Сейчас всё это было сильно разрушено постоянными бомбардировками и артобстрелами. В городе не было постоянной линии фронта — немногочисленные отдельные группы как с той, так и с другой стороны пробирались по разрушенным улицами, занимали тот или другой дом, приспосабливали его для обороны — и на некоторое время тут устанавливалась постоянная линия фронта. Потом у них заканчивались патроны, раненые солдаты отходили в тыл, и воевать становилось некому. Пополнение, как правило, не находило затерянную в развалинах микрокрепость, и оставшиеся в живых отходили в тыл, к своим. Обжитой дом — крепость со временем обнаруживала и занимала другая группа, зачастую — группа противника. В условиях такого "слоёного пирога" приходилось быть очень осторожным — можно было получить пулемётную очередь даже в том месте, которое считалось глубоким тылом.
Троица прошла два километра, встретив только пару раненых, бредущих в тыл, да небольшой походный госпиталь, устроенный в подвале разрушенного цеха. Госпиталь никто не охранял, если не считать двух девчонок — санинструкторов. Где свои, а где противник, никто не знал. Кое-что удалось узнать у раненых. Судя по их рассказам, между ними и фашистами было только три опорные точки — два дома на юго-востоке от госпиталя и один на северо-востоке.
— Если вы такое боевое пополнение, то идите лучше на северо-восток, к старому сержанту… у него там людей совсем мало, десятка не наберется, а фрицы там лезут вовсю, — посоветовал им совсем молодой солдатик, пока медсестра бинтовала ему руку. В развалинах, в квартале отсюда, я видел пулемёт с коробками, кто-то бросил, прихватите, пригодится.
Солдатик набросал им на обрывке газеты план здоровой рукой, они выспросили дорогу и отправились. Их провожали удивлёнными взглядами. Трое солдат, без офицера, и самостоятельно пробираются на передовую… Тут, конечно, видели и не такое, но эти трое отличались от того, что здесь привыкли видеть.
Пулемёт с запасом патронов действительно нашелся на указанном месте, рядом лежали трое убитых разрывом снаряда солдат. Пулемёт был даже не заминирован. Через полчаса они нашли и дом "старого сержанта", как его назвал молодой солдатик. Вот только десятка солдат при нём уже не было — пожилой сержант был совершенно один.
Очередная атака фашистов началась как раз в тот момент, когда они ввалились в его маленькую крепость — кое-как укрепленный подвал разрушенного пятиэтажного дома. Старый солдат кинулся к пулемету, а ребятам оставалось только снаряжать и подавать ленты — ни на что другое просто не оставалось времени. Через несколько минут небольшая группа фашистов, решившая с ходу взять дом, поняла, что это цель им не по зубам, и отошла. Паравашти воспользовался паузой, чтобы подтащить к амбразуре принесённый пулемет.
— О как! — довольно воскликнул пожилой сержант, — второй пулемет! Да вы просто волшебники! Вы откуда такие, соколики?
— А вы откуда знаете? — удивился Паравашти, потом сообразил и ответил по легенде, — Пополнение… прямо с Дальнего Востока.
Лучше бы он молчал! У него, конечно, хороший русский, но произношение… Любой поймет, что он не из России. Пожилой сержант удивлённо поднял брови. Но изложить полностью свою легенду им не удалось — зазвенел обнаружитель магии. Где-то недалеко творилась магия, да ещё какая! Обнаружитель просто выл и трясся.
— Работаем, — кинул Паравашти и рысью кинулся в глубь подвала, остальные последовали за ним. Александр проследил, чтобы старый солдат их не видел, после чего они накинули мантии — невидимки и перенеслись к новой цели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
