неделю в Или, так что они с Джейсоном успели съездить на зимнюю рыбалку. Они стали почти лучшими друзьями. Как говорит Кристен, между ними крепкая мужская дружба.
Я обняла Кимми и Сару, приемных дочерей Кристен и Джоша, девяти и одиннадцати лет.
Два года назад Джош выезжал на вызов по сердечному приступу. Умерший мужчина был дедушкой и единственным опекуном двух своих внучек. Кристен с Джошем вызвались взять их под свое крыло. Несколько месяцев назад процедура удочерения наконец завершилась. Это были потрясающие дети.
— Ну, как поживаете? — спросила я, схватив в охапку Оливера.
— Да так, занимаемся домашними делами, едим тако всей семьей. Как прошли гастроли? — поинтересовалась Кристен.
— Легко. Хотя я рада, что все закончилось. — Я отпустила Оливера, выпрямилась и, взявшись обеими руками за поясницу, пошла к воротам.
— А мою поваренную книгу подпишешь? — попросила Кристен.
— Конечно, — засмеялась я.
Я написала поваренную книгу. «Блюда в мультиварке от Жены охотника». Писала я в основном в автобусе, во время гастролей. В большинстве рецептов можно было использовать дичь. И про живопись я тоже не забывала. Заказы расписаны на два года вперед.
Дорога стала моим домом. Теперь я ездила по городам и весям так же легко, как дышала.
Я набрала на воротах код, но он не сработал. Я поморщилась.
— Похоже, что-то сломалось.
— Ты ошиблась домом, — послышался за спиной голос Джейсона.
Я заглянула за забор. Нет. Дом тот. Мы снимаем его уже три года.
Ничего не понимая, я повернулась ко всем. Кристен светилась от счастья. Я взглянула на Джейсона и Джоша, которые все еще стояли у обочины. Оба заговорщицки улыбались.
— Что такое? — растерянно смотрела я то на одного, то на другого.
— Вы переехали, — выпалила Кристен.
— Что?
— И мы — тоже, — улыбнулась она.
— Вы переехали? Когда? Куда?
Все стали переглядываться, будто не знали, кто должен ответить на мои вопросы. Вызвался Джейсон. Он подошел ко мне, взял меня за щеки и поцеловал.
— В Или.
— Как? — выдохнула я и резко повернулась к Кристен.
Джейсон заулыбался.
— Мы купили дома по соседству. Сто акров на две семьи. Частная территория. Безопасность. Комната с видом на озеро, где ты сможешь рисовать, и студия звукозаписи для меня.
— А нам все равно надо было расширяться, — вставил Джош и обнял счастливую жену.
Кристен взглянула на мужа, и он улыбнулся ей.
— Джош уволился из пожарной части. Устроился работать в лесохозяйственную службу Миннесоты. И… — Она помолчала. — Наша суррогатная мать беременна.
— Что? — Я не поверила своим ушам.
— Родит через три месяца, — радостно добавила подруга.
Я закрыла рот рукой.
— Наши малыши родятся в одно время?
Она кивнула и прослезилась.
— Я буду в снегоступах приходить к тебе в метель, чтобы одолжить кружечку замерзшего молока.
Я захохотала и, не сдерживая слез, принялась обнимать всех по кругу. Последним оказался мой муж, и я прижалась к его груди. Он наклонился к моему уху, обнял меня и прошептал:
— Хочу сдержать все свои обещания.
Я лишь кивнула в ответ. Между нами пиналась малышка. Я чувствовала, что мое сердце готово разорваться на части.
Когда я отпустила его, он поцеловал меня и мечтательно произнес:
— Поехали, нас ждет самолет. Пора возвращаться домой.
От автора
*Из уважения к частной жизни все личные данные изменены.
У меня есть очень близкая подруга детства, и в двадцать с небольшим лет она овдовела. Ее муж рано и неожиданно ушел из жизни.
До трагедии подруга была очень жизнерадостной и целеустремленной. Получала удовольствие от работы и развивалась. Через два года после смерти мужа она все еще вела уединенный и замкнутый образ жизни. Перестала заниматься любимыми делами. Потеряла работу. У нее начались панические атаки и повысилась тревожность. Она неделями не выходила из дома. Я не могла до нее ни дозвониться, ни достучаться. У нее не осталось близких друзей, и отношения с семьей тоже стали напряженными. От помощи специалистов она отказывалась.
Ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Она не ухаживала за собой. Перестала общаться с людьми. Не обращалась за медицинской помощью. Питалась полуфабрикатами, потому что не могла заставить себя готовить. В попытках совладать со стрессом и тревожностью приобрела вредные привычки.
Теперь я понимаю, что, скорее всего, у моей подруги была хроническая реакция горя, которую также называют патологической реакцией утраты. Обычно такое состояние наступает в результате неожиданной или трагической гибели очень близкого человека.
Когда я начала писать книгу «Плейлист «Долго и счастливо», я даже в самых смелых мечтах не думала, что опубликую ее. Писательство было моим хобби, а книга имела для меня огромнейшее значение — своеобразное катарсическое упражнение. Способ справиться с путаницей и разочарованием, свидетельницей которым я стала. Возможность хоть как-то помочь подруге, пусть это всего лишь книжка, — потому что все, что я делала в реальной жизни, казалось мне бесполезным. Я чувствовала себя беспомощным наблюдателем, а мне так хотелось, чтобы что-то или кто-то достучался до нее через стену печали, которую она возвела вокруг себя. Так я решила создать выдуманную вселенную и выдуманную вдову, которая жила за стеной горя, и я послала ей Такера, чтобы он вернул ее к жизни. Но все зависело только от нее самой.
Подруга очень старалась, как старались все, кто ее окружал, кто не был к ней равнодушен и хотел ей помочь. Как и в книге, она решила встать на путь исцеления и счастья. И в конце концов снова нашла радость в жизни. Жаль, что этого не случилось раньше, но я благодарна за то, что это вообще произошло. Потому что очень долго я боялась, что потеряла подругу навсегда.
По данным психиатрической клиники «Мосты к восстановлению», от десяти до двадцати процентов тех, кто потерял любимого человека, в течение продолжительного времени испытывают тяжелое чувство утраты. Хроническая реакция горя может повлиять на физическое, психическое и социальное поведение. Без надлежащего лечения
