и потому что оно полностью переменяло его положение и он оставлял без поддержки и почти без средств к спасению 170 тысяч французов на Эльбе, Одере и Висле.
События, произошедшие днем на стороне союзников, не отвечали иллюзиям, которыми Наполеон тешил свое несчастье. Изначально союзники намеревались сражаться неустанно, не считаясь ни с какими потерями, пока не одолеют французов, и при таких настроениях у них даже не было причин останавливаться 17 октября. Однако известия, которые удалось получить от Бернадотта, сообщали, что он подойдет на линию, если ему дадут еще один день. Другая, не менее важная весть подоспела из окрестностей Дрездена. Прямо перед городом, на правом берегу Эльбы, остались русская дивизия Щербатова и австрийская дивизия Бубны, а на левом берегу – вся армия Беннигсена и корпус Коллоредо. Эти 70 тысяч человек целиком были по непонятным причинам брошены на сдерживание французского корпуса, за которым достаточно было простого наблюдения и которого не следовало опасаться.
Вспомнив уроки Наполеона, научившего всех генералов своего времени стягивать войска к тому пункту, где от них могла быть наибольшая польза, Беннигсену предписали оставить перед Дрезденом корпус Толстого и двигаться со своим корпусом к Лейпцигу. Такой же приказ отправили корпусу Коллоредо и дивизии Бубны. Прибытие этих 50 тысяч человек ожидалось к концу дня. Пятьдесят тысяч из Дрездена и 60 тысяч Бернадотта составляли подкрепление в 110 тысяч человек, пренебрегать которым было бы неосмотрительно. Не следовало скупиться в отношении времени, которое с такой пользой служило союзникам и так слабо помогало французам, а потому решающая атака была отложена на день. Последнее сражение назначили на 18 октября. После полудня прибыл Мерфельд, но его рассказы никого не поколебали, а напротив, явно обнаружили отчаяние Наполеона. Было решено остановиться только на берегу Рейна.
Решения, принятые, хоть и не с таким единодушием, к северу от Лейпцига, тем не менее вели к той же цели. Семнадцатого октября принц Швеции в конце концов выдвинулся и занял позицию позади Блюхера. Чтобы довершить окружение французов, следовало перейти через Парте, и Блюхер потребовал, чтобы Бернадотт совершил переправу на левом фланге Силезской армии и вышел на Лейпцигскую равнину. Он в то же время тайно договорился с прусскими и русскими генералами, командовавшими некоторыми корпусами Северной армии, и обещал перейти вместе с ними через Парте на следующий день, чтобы сразиться с Наполеоном. Блюхер был полон решимости лично участвовать в последней схватке, но хотел принудить Бернадотта выйти на боевую позицию, с которой невозможно будет отступить. Так, всё было подготовлено к тому, чтобы Наполеону пришлось сражаться с 300 тысячами человек. Союзники 16 октября располагали 220–230 тысячами; если они потеряли около 40 тысяч в первом сражении и к ним подошли Беннигсен с 50 тысячами и Бернадотт с 60 тысячами, численность их войск действительно должна была составлять около 300 тысяч. Наполеон же, располагавший накануне 16 октября 190 тысячами, включая Ренье, должен был сохранить к 18 октября не более 160–165 тысяч, считая числившихся в его рядах ненадежных союзников.
Впрочем, зная о таком положении, Наполеон и принял к концу дня 17-го решение отступать. К сожалению, он задумал отступать не ночью, что дозволяется военным искусством при необходимости ускользнуть от противника, обладающего численным превосходством, а медленно и среди бела дня, дабы сохранить величественный вид и прошествовать через длинный проход от Лейпцига до Линденау, состоявший из множества мостов, переброшенных через рукава Плайсе и Эльстера. В два часа утра он уже был на ногах, отправляя следующие приказы. Все корпуса, сражавшиеся на юге, то есть Понятовский, Ожеро, Виктор, Лористон, Макдональд, гвардия и 1-й, 2-й, 3-й и 4-й кавалерийские, должны были отойти назад на расстояние одного лье и сформировать вокруг Лейпцига, на плато Пробстхайда, более плотное и потому почти непреодолимое кольцо. Если неприятель последует за ними, им надлежало кинуться на него и отбросить. На северо-востоке Мармон, после боя в Мёккерне отошедший за Парте, должен был сконцентрироваться между Шёнефельдом и Зеллерхаузеном. Ней с прибывшим вечером 17 октября Ренье, сформировавший продолжение линии Мармона, должен был отвести назад правый фланг до соединения его с левым флангом Макдональда на Лейпцигской равнине и замкнуть кольцо, сформированное французской армией. Тогда связь между Неем и Макдональдом, которая до сих пор поддерживалась посредством кавалерии, установилась бы посредством непрерывной линии всех родов войск, занимавших деревни Паунсдорф, Мёлькау, Хольцхаузен и Либертвольквиц. На востоке и на севере, как на юге, отходить следовало медленно, отбрасывая напиравшего неприятеля, а в случае его отсутствия уходить, по примеру других корпусов, через Лейпциг по дороге на Линденау.
Но на эту дорогу еще нужно было прорваться. Маргарон 16 октября сохранил за собой городок Линденау, расположенный на оконечности мостов через Плайсе и Эльстер. Наполеон поручил Бертрану пересечь Линденау, дебушировать на Лютценскую равнину и прорываться к Вайсенфельсу на Заале, дав ему в подкрепление французскую дивизию Гильемино, прежде двигавшуюся под началом Ренье. Генерал Ронья получил приказ отбыть с инженерными войсками гвардии и перебросить новые мосты через Заале ниже Вайсенфельса. Маргарону и Домбровскому поручили оборону Лейпцига. Поскольку сил Маргарона могло оказаться недостаточно, Наполеон отправил в Лейпциг дивизию Молодой гвардии. Парки и ненужные багажные обозы получили приказ выдвигаться немедленно, дабы освободить проход к тому времени, когда к мостам подойдут войсковые колонны. В три часа утра всё пришло в движение.
Разослав приказы, Наполеон отправился в предместье Ройдниц к Нею, чтобы высказать ему свои намерения непосредственно. Среди прочих инструкций он передал маршалу предписание позаботиться о безопасности большой штаб-квартиры, оставшейся на дороге из Дюбена в Лейпциг. Большая штаб-квартира, включавшая всю армейскую администрацию, казну, инженерный парк, часть общего артиллерийского парка и мостовой экипаж, была отведена в Айленбург, а затем появление неприятеля помешало ей последовать за Ренье. Наполеон предписал штаб-квартире, в случае невозможности к нему присоединиться, отступать на Торгау и закрыться в крепости. Такой печальный исход должен был отсрочить ее потерю лишь на несколько дней, если только перемирие не спасет гарнизоны крепостей.
Отдав эти приказы, Наполеон переместился в Лейпциг, где сообщил о планах другим генералам, и ранним утром вернулся в деревню Пробстхайду, откуда, с вершины холма, на котором расположился, увидел, что на его новую боевую линию надвигаются три больших колонны, гораздо более мощные, чем накануне. На Понятовского и Ожеро на правом фланге, уже не опиравшемся на Марклеберг, а расположенном позади Делица, двигался наследный принц Гессен-Гомбургский с гренадерами Бианки и Вейссенвольфа, кавалерийским резервом Ностица, корпусом Коллоредо и легкой дивизией Алоиза Лихтенштейна. В центре от Вахау и Либертвольквица двигались на Пробстхайду, где находились Виктор и гвардия, Клейст
