Читаем без скачивания Куда уходит вчера - Константин Бояндин

— Туда входят поодиночке. Иди, сайир, я подожду. Только не задерживайся, времени и так мало.

Воин кивнул и, осторожно отстегнув ножны, положил их к ногам Фиар. В оракул полагается входить безоружным — горе тому, кто нарушит это правило. Кинжалы и рюкзак, в котором находились арбалеты, он также положил наземь, стараясь не задеть ни одного цветка. Смотреть на них доставляло неописуемое удовольствие, но это зрелище небезопасно: даже один бессмертник в состоянии околдовать того, кто будет вглядываться в переливы его лепестков, ну а целый луг…

Ривллим подошёл к простой деревянной двери и осторожно надавил.

Дверь легко открылась.

Внутри была крохотная комнатка. Четыре отполированных серебряных листа — зеркала на косых стенах, гладкий чистый пол и каменный круг посреди — собственно оракул.

Воин опустился на колени перед кругом и прикоснулся кончиками пальцев к нему. Прохладный. Значит, оракул жив. Остаётся только ждать.

Ждать пришлось недолго.

Снаружи Фиар уселась спиной к поляне бессмертника (она тоже знала свойства цветка) и, уперев подбородок в ладони, принялась следить за неспешным «разговором» меча и булавы. Тоже, наверное, может зачаровать… Браслеты давили всё сильнее. Возвращайся домой, говорили они. Возвращайся домой. «Домой»! Если бы домой! Проклятые штуковины тянули к Башням — туда, куда она умудрилась попасть по собственной глупости. Девушка сжала зубы. Давление становилось таким неприятным, что хотелось попросить воина снять их. Снять немедленно.

Нет, возразила она самой себе. Сначала доберусь до дома. Там — разрешу снять их. Там уже не страшно… А пока — если хотя бы часть того, что она подслушала, сидя в подземной клетке — правда, тот, кто прикоснётся к браслетам, получит возможность управлять ею.

Эта возможность будет доступна недолго — пока браслеты касаются её запястий. Но если браслеты шепнут несколько соблазнительных слов… Нет! Сначала — в город. Там не страшно. Ей представилось лицо воина после того, как он увидит её… так скажем, без украшений, и её разобрал смех.

… Ривллим не слышал смеха. Другие звуки приковали его внимание. Звуки эти рождались под сводами комнатки, где царила благословенная прохлада и чистота. Словно морской прибой; воин, против своей воли, ощутил, что склоняет голову… сонливость накатывает тяжёлой непреодолимой волной.

Последней мыслью было, что это может быть опасно.

Человек неопределённого возраста сидел возле пылающей алхимической горелки. Позади него, в центре круга, выложенного из двенадцати кусков горного хрусталя, в воздухе пылал овал. С нечёткими краями. Внутри овала перемешивались миллионы светящихся полос. Так, наверное, выглядит полярное сияние.

От этого зрелища холодок пробежал по спине Вемкамтамаи. Портал! В это время людям порталы не были известны! Впрочем, это, возможно, не человек. Важно, что он управляет армией големов — исходящее от мага ощущение силы позволяло так подумать. Главное — не дать ему ничего сказать.

Едва ольт приготовился прыгнуть, как молот вспыхнул в его руке ослепительным синим пламенем, и густой медный гул прокатился под сводами комнаты.

Незнакомец обернулся, глядя на ольта бездонными чёрными глазами. Некоторое время он смотрел на пришельца, после чего довольная улыбка придала его лицу добродушное выражение.

— Надо же! — воскликнул он, отступая в круг камней, поближе к порталу. — Сработало! Надо же…

Он улыбался и отечески грозил ольту пальцем. Тот ощущал, что неведомая сила сковала его по рукам и ногам.

Оружие изменило ему. Осталось надеяться, что удача всё ещё верна. Очень трудно было напустить на лицо страх и злобу — то, что мнению ольта, ожидал увидеть маг.

— Понимаю, понимаю, — улыбался маг. — Нелегко расставаться с такой вещью. Ты ведь думал, что можешь использовать его, как пожелаешь? А ведь…

Неожиданно маг осёкся.

— Впрочем, тебе уже всё равно.

Ольт понимал каждое слово, хотя язык звучал непривычно. Конечно, тоже магия. Неужели всё, что хотел молот — привести меня сюда? С ясностью, которая была недоступна совсем недавно, ольт осознал, что поручение побывать здесь исходило не от рептилий.

Оно исходило от Хрустального Света.

Что же это было за поручение. Поменять хозяина?

Словно в ответ на мысленный вопрос, молот засветился зеленоватым светом и потянулся в сторону мага. Рука ольта безвольно протянулась следом…

— Проснись.

Голос был нечеловеческим; лишённым признаков пола — но, тем не менее, живым. Ривллим моментально проснулся.

Ноги успели затечь. Сидеть полагалось только при ожидании пробуждения оракула. Правда, оракул ещё не высказал желания отвечать…

— У тебя мало времени, Ривллим сын Эвейра. Что ты хочешь знать?

Воин повернулся в сторону каменного круга, над центром которого плавал туманный сгусток, переливающийся всеми цветами радуги. Теперь можно делать всё, что угодно. Ходить, бегать, стоять. Халльс Мудрый — знаменитый изобретатель жидкого огня — предпочитал отворачиваться к стене. Что за глупости лезут в голову!

— Почему… почему мы путешествуем во времени?

Ответ последовал не сразу, словно оракул не был уверен в своих словах.

— Трое хотят вернуться домой. Трое должны вернуться домой. Остерегайся всех, кто захочет помочь тебе.

Ну конечно, ответ таким и должен быть. Ривллим старался запомнить каждое слово — обдумать позднее, если будет время.

— Кто эти трое?

Ответ последовал немедленно.

— Когда трое встретятся, они узнают друг друга.

Это он про Вемкамтамаи, подумал воин.

— Что значит — вернуться домой?

— Всё возвращается к истоку.

Будь ты неладен! Снаружи послышался шорох, спустя мгновение Ривллиму показалось, что он слышит встревоженный голос Фиар. Надо торопиться, а мысли разбегаются…

— Как нам справиться со слугами Тёмной?

— Огонь и лёд помогут вам.

— Почему их становится всё больше?

— Те, кто призван для мести, ведут за собой других.

— Что будет с нами завтра?

Видят боги, вовсе не это он хотел спросить…

— Узнаешь, куда уходит вчера — поймёшь, что будет завтра.

Фиар позвала его — более настойчиво.

— Как мне вернуться домой?

Нет ответа. Некогда его дожидаться.

— Кого я сопровождаю?

Он имел в виду Фиар, конечно же…

— Опасайся того, кто внутри, а не тех, кто рядом.

И — не дожидаясь вопроса.

— Торопись, Ривллим, у тебя не осталось времени.