Видаль-Пеликорн мог бы совершить убийство господина Эль-Холти?
Лицо полицейского расплылось в улыбке. По замыслу она должна была бы получиться хитрой, но Альдо почувствовал в ней неясную угрозу:
— Причина древняя как мир! Ревность! Я не забыл, что они с мадемуазель Хайюн вместе работали... А она так красива...
Часть III
Гробница
Глава 11
Секрет женщины
Едва посыльный унес ее письмо, госпожа де Соммьер сразу же засомневалась в правильности своего поступка, ведь она повиновалась лишь наитию и вовсе не была уверена в том, что ей соблаговолят ответить. Но спустя всего лишь час она уже держала в руках ответ: на пристани у «Катаракта» в три часа дня ее будет ожидать лодка.
Итак, все получилось! Но как быть с План-Крепен? Брать ли ее с собой? С тех пор как Альдо доверил ей Кольцо, она жила как будто в полусне, удаляясь в свою комнату сразу же, как только маркиза переставала нуждаться в ее услугах. Там она подолгу медитировала, держа Кольцо на раскрытых ладонях и закрыв глаза. Она настолько погружалась в себя, что пожилая дама, как-то войдя к ней незамеченной, мысленно сравнила ее с тибетским ламой. С другой стороны, хотя теперь она и реже переправлялась на другую сторону реки делать зарисовки, зато почти ежевечерне о чем-то советовалась с юным Хакимом. В конце концов маркиза решила взять Мари-Анжелин с собой. Нет ничего удивительного в том, что дама ее возраста и положения явится в сопровождении компаньонки, даже если та посидит во время беседы в саду... А в это время ее зоркие глаза смогут заметить какие-нибудь незначительные детали, которые впоследствии могут оказаться весьма полезными.
Когда она после обеда объявила План-Крепен, чтобы та была готова сопровождать ее во дворец Ассуари, Мари-Анжелин моментально спустилась с небес на землю:
— Куда мы собираемся?
— Я только что сказала вам, что к принцессе Шакияр. Да встряхнитесь вы, План-Крепен, ради бога! Я попросила ее о встрече, и она немедленно согласилась!
— Но это же безумие! Мы не спросили у Альдо...
— Не спросили? Разрешения? Будьте довольны уже и тем, что я беру вас с собой! И учтите, я делаю это исключительно для того, чтобы избежать ваших причитаний. Вспомните, что было в прошлом году, когда я, не уведомив вас, поехала посмотреть на мексиканского дракона. В любом случае вы просто посидите в саду...
Ее прервал громкий возглас: «Ну уж нет!»
На часах было почти половина четвертого, когда темнокожий мажордом распахнул перед маркизой двери малой гостиной, выходившей на галерею с колоннами, в конце которой пестрели заросли красно-белого гибискуса. Над этой растительностью, казалось, проплывало усеянное ромашками канотье План-Крепен. Тетушка Амели, прислушиваясь к своему трепещущему сердцу, в глубине души согласилась с тем, что она чувствовала себя в компании со своей чтицей гораздо увереннее.
Ожидание оказалось недолгим. Всего через пару минут Шакияр вышла к гостье... которая присела в глубоком дворцовом реверансе:
— Ваше Величество!
Та, как и было задумано, поразилась:
— Но... я ведь уже не королева!
— Вы были ею, мадам, когда я имела честь встретить вас у посла Франции... несколько лет назад. В нашей стране титул не исчезает, даже когда персона слагает с себя августейшие обязанности.
— Приятно слышать, но все же лучше называйте меня теперь принцессой, и не нужно говорить обо мне в третьем лице, так нам будет легче беседовать. Прошу вас, садитесь! — добавила она, указав на одно из тяжелых кресел, обитых красной парчой.
Госпожа де Соммьер поблагодарила, силясь скрыть глубокое удивление при виде той, которая ее принимала. С тех пор как она мельком видела ее уезжающей из отеля, Шакияр, казалось, постарела на десять лет. Ее наряд, как всегда, был элегантным, а прическа безупречной, но никакая косметика не могла скрыть бледности лица, фиолетовых кругов под глазами и скорбных складок вокруг рта. На ее лице угадывались следы слез, и нетрудно было догадаться, что скоро она снова начнет плакать... И, забыв свою обиду за то, что принцесса так плохо обошлась с Альдо, госпожа де Соммьер почувствовала к ней жалость. Перед ней была страдающая женщина, в этом не было никаких сомнений. Между тем Шакияр начала разговор:
— Мадам, вы хотели видеть меня по какому-то важному делу. Чем я могу быть вам полезна?
— Ах, я, в самом деле, и сама не знаю! Я написала вам, повинуясь велению сердца. Вы очень высокопоставленная дама и, вне всякого сомнения, очень могущественны в Египте, а я хотела попытаться помочь одному моему соотечественнику, который мне очень дорог. Нас с ним не связывают узы родства, но он один из самых искренних и порядочных людей в моем окружении.
— Кто он? Я хотела сказать, как его зовут?
— Адальбер Видаль-Пеликорн... член Академии. Он известный ученый и, без сомнения, один из самых блестящих современных археологов. А тут его чуть было не бросили в тюрьму, обвиняя в ужасающем преступлении... и только потому, что он на самом деле оказался лишь свидетелем, потрясенным, но беспомощным свидетелем. Добавлю, что девушка, которой вы покровительствуете и одариваете своей дружбой, также оказалась жертвой этого же преступления. Но ее, слава Господу, не лишили жизни, а просто-напросто похитили...
Шакияр, сначала рассеянно слушавшая рассказ маркизы, сразу сосредоточилась и напряглась:
— Вы говорите об убийстве Карима Эль-Холти?
— Да, именно. И его слуги. Это так, принцесса!
— Что вам об этом известно? — с неожиданной горячностью едва ли не выкрикнула она.
— То, что происходило на самом деле. Адальбер к тому времени уже два или три дня гостил в доме этого молодого человека. В тот вечер они сели за стол, собираясь поужинать, как вдруг, подобно порыву ветра, там появилась мадемуазель Хайюн. Она стала умолять господина Эль-Холти, с которым ее, казалось, связывала, я бы сказала... большая любовь, немедленно бежать вместе с ней. Она уверяла, что необходимо воспользоваться отсутствием вашего брата Али, мадам, с которым она якобы была помолвлена насильно, чтобы покинуть страну. О, ей не пришлось его долго упрашивать, господин Эль-Холти и не думал возражать, но в этот момент во двор виллы ворвалось не меньше десяти нубийцев, которые закололи молодого человека и его слугу и унесли отчаянно сопротивлявшуюся Салиму.
— А ваш друг так ничего и не предпринял, чтобы прийти на помощь своему гостеприимному хозяину?
— Драма разыгралась во внутреннем дворе, а он находился в
