произошел. Отдыхающую кто-то сильно напугал на конной прогулке в парке. Если будет время, справься у дежурного, у него шурин есть по фамилии Петухов, так вот он в курсе событий.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Пока не знаю. Излагаю факты. А насчет беседы с Островских буду рассчитывать на тебя.
Глава 14
ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЕ ПОКАЗАНИЯ
— Екатерина Сергеевна, пожалуйста, зайдите. У нас к вам срочное дело.
Катя сначала и не поняла, кто это с ней беседует по телефону таким замогильным голосом. Они с Варварой Красновой только явились на работу. Краснова вихрем унеслась на оперативку к начальнику следствия. Катя проветрила кабинет, полила цветы и собралась звонить в главк, информировать собственное начальство о ходе расследования событий в Спас-Испольске. Но телефон вдруг ожил. Этот хрипловатый, обиженный на весь свет баритон с неуловимым южным акцентом...
— Рубен Кероян, это вы? — Катя с трудом узнала оперуполномоченного.
Тот глухо, как из погреба, протрубил, что это он, что утро доброе и что «вас просят зайти в розыск в шестой кабинет».
Катя сказала: «Да, да, сейчас», а сама очень даже удивилась. Кероян все эти дни с ней лишь нехотя здоровался, а тут вдруг...
В шестом кабинете розыска было накурено, как в тамбуре дальней электрички. А оперативников набилось как шпрот в банку. На стульях, столах, подоконниках, даже на сейфе расположился весь местный криминальный отдел. Тут тоже шла утренняя оперативка. Вел ее лично капитан Лизунов.
— Здравствуйте, — поздоровался он с Катей. И она уловила в его тоне слабые нотки приязни. — Вот, пожалуйста, ознакомьтесь. Майор Колосов просил, чтобы вас тоже ввели в курс по этим материалам.
Он взял со стола и передал сидевшему ближе всех Керояну тоненькую картонную папку. Кероян протянул ее Кате, причем с таким видом, точно вот-вот не выдержит и выхватит папку назад.
— А что это? — поинтересовалась Катя, хотя отлично уже знала — ей дали материалы ОРД, оперативно-розыскного дела. То-то Керояна едва удар не хватил.
— Там первоначальные показания родственников пропавших без вести. Майор Колосов лично просил, чтобы мы ознакомили вас с ними.
— Огромное спасибо. Я хотела просить вас о том же. — Катя сцапала дело. — Могу я забрать его с собой на время в следственное отделение?
— Можете, только, пожалуйста, верните до обеда вот ему. — Лизунов кивнул на Керояна. При этом весь вид его показывал: если бы не прямое указание начальства из главка, хренушки ты у меня бы эти материалы получила, корреспондентка.
Катя ретировалась, а то не дай бог передумают. По пути в кабинет Красновой она размышляла, как же ей отблагодарить Никиту за такое великодушие к нуждам пресс-центра. Хотя... дело было явно не только в его отзывчивом сердце. Видимо... Катя прикинула: Никита прибыл в Спас-Испольск работать по убийству Клыкова и делом пропавших без вести (как это ни странно, ведь это же настоящая сенсация!) поначалу не слишком интересовался. И вдруг такой поворот, такой жест — он решил ознакомить ее с материалами, причем с теми, с которыми и сам-то особенно знакомиться не собирался. Значит, сейчас ему для чего-то срочно понадобилось, чтобы Катя обладала всей имеющейся у розыска, пусть и скудной, информацией по делу об исчезновении, хотя сам он по-прежнему вроде был занят только убийством Следует ли из этого, что Никита изменил свое отношение к ЧП месячной давности? Заинтересовался ли он пропавшими без вести в связи с убийством Клыкова? Выходит, что-то где-то кардинально изменилось? За истекшие сутки он столкнулся с какими-то фактами, которые позволили ему посмотреть на два этих совершенно разных дела под каким-то единым углом?
У экспертного отделения Катя столкнулась с участковым, который, как она помнила, вместе с Керояном выезжал «под мост». С ним был молодой сержант в форме, рядом с ним без поводка по коридору вышагивала крупная серая овчарка. Участковый говорил, что они сразу поедут, как только дежурный выделит машину, и что он «это место знает как свои пять пальцев».
В семнадцатом кабинете у вернувшейся с совещания Красновой сидел уже первый вызванный свидетель. Стрекотала пишущая машинка. Катя устроилась за соседним столом (напарник Красновой ушел в отпуск) и открыла дело. Оно было совсем тонким и даже не подшитым: несколько документов на скрепке — заявления, копия телефонограммы, ксерокопия протокола осмотра места происшествия (из которого явствовало, что Кероян осматривал вход в Большой провал и прилегающий к нему участок леса при «сухой и ясной погоде») и протоколы опросов свидетелей.
Они-то и заинтересовали Катю больше всего. Это были так называемые первоначальные показания, которым опытные сотрудники и следствия, и розыска, и суда обычно доверяли гораздо больше, чем всем остальным допросам, очным ставкам и прочим слезницам уголовно-процессуального характера.
Первым шел опрос Марины Брониславовны Коровиной. Катя обратила внимание на дату: 7 мая, время 14.30.
Мать Коровиной сообщала допрашивающему ее Керояну, что 29 апреля она вместе с младшей дочерью по льготной путевке, данной администрацией города группе сотрудников социального страхования (она работала в местном страховом департаменте), ездила на экскурсию в Петербург. Вернувшись 3 мая вечером, она не застала дочь Марию дома, однако сначала не волновалась, думая, что дочь где-то у подруг или на работе. «4 мая я с работы позвонила подруге дочери Маргарите Кривцовой, — показывала далее Коровина, — но та сказала, что видела Машу только вечером 30 апреля, а на работу она сегодня не вышла, хотя ее смена. Потом мне позвонила Лариса Леднева, теперь она замужем за Островских, но фамилию, кажется, не сменила, и спросила, не могли ли моя дочь и падчерица Ледневой Вера куда-нибудь уехать без спроса? Я сказала, что ничего не знаю. Леднева сказала, что Веры тоже нет дома, что они с мужем сильно волнуются. Я ждала, думала, что дочь вот-вот вернется, что она куда-то уехала на праздники и задержалась, быть может, из-за поезда, и вот-вот позвонит. Но она пропала. В чем была одета Маша в день ухода из дома, сказать не могу, у нее было очень много вещей, она всю зарплату, кроме денег на учебу, тратила на тряпки. Из особых примет дочери...»
Катя стукнула кулаком по «опросу». Черт возьми, Кероян, кто так допрашивает? Особые приметы... Ее раздражали путаница и огромное количество непроясненных вопросов. Чем объяснялось то, что Коровина не обратилась в милицию сразу же, а ждала, пока это сделает Островских? Кероян это так и не выяснил, а ведь ему это было так просто сделать Может быть, дело все в том, что чета Островских, будучи уверена, что их Вера похищена
