никаких следов от иглы не было заметно. Но ведь они сейчас бог знает что глотают — таблетки, растворы, нюхают разную дрянь.
— По характеру Вера какой была — робкой, застенчивой?
— Нет, что вы! Это был настоящий сорванец! Я же говорю: полнота была ее идеей фикс. И она делала все, чтобы хоть как-то сбросить вес Олег рассказывал: она начала курить с двенадцати лет. А почему? Потому что девчонки в школе говорили будто табак сжигает калории. Она гоняла на мопеде, Олег подарил ей американский, последнюю модель. В прошлом году, когда я сдавала на права, Вера уговаривала отца, чтобы он и ей подарил машину Ей очень хотелось иметь внедорожник, представляете?
— А приятели, близкий друг у нее был? Лариса Дмитриевна вздохнула:
— Ребята были. Она дружила с Машей, а та такая милашка, вокруг нее мальчишки как рой вились. Мне кажется, что в последнее время и Веру тоже кто-то начал интересовать. Но она это тщательно скрывала.
— От вас? И от отца тоже?
— Да, и от мачехи, — Лариса Дмитриевна горько улыбнулась, — и от обожаемого отца. Мы с Олегом считали, что это возрастное. Хотя с моим сыном Максимом у Олега после нашего брака не было никаких проблем, они быстро подружились. А ведь Максим сейчас на самом пике переломного возраста.
— Ваш сын сейчас с вами?
— Мы отправили его на полтора месяца в юношеский лагерь в Австрию. Там он подучит немецкий. Вообще, мы решили не травмировать мальчика Он так тяжело переживает.
— Лариса Дмитриевна, а Вера раньше посещала Съяны?
— Никогда нам с Олегом это и в голову не приходило! Хотя она часто вела себя как мальчишка, но не до такой же степени! Но... А потом мы узнали от матери Маши, что, оказывается, они спускались в катакомбы, что Славин там бывал, что якобы у Маши был приятель или жених, какой-то там проводник или диггер... А потом их машину, то есть машину Андрея, нашли у Большого провала.
— А зачем все-таки они могли туда ходить, как вы думаете?
— Ну, здесь у нас... Вы не из наших мест, а я здесь выросла... Съяны окутаны целым шлейфом легенд. Встречаются среди них и красивые, поэтичные, и весьма зловещие. Много разных сказок ходит об этом месте, возможно... Но понимаете, я точно не знаю ничего, может, она в силу своего юного возраста была увлечена кладоискательством, хотя... Хотя это больше для возраста Максима подходит, чем для... Не знаю, понятия не имею!
Сработал селектор:
— Аркадий Васильевич, майор из главка, Колосов, еще у вас? — загремел в динамике взволнованный голос дежурного.
Лариса Дмитриевна испуганно замолчала.
— Да, а что такое? — ответил Лизунов.
— Только что с нами приезжий кинолог по рации связался. Они вместе с Онисимовым, участковым, отрабатывали территорию за Александровкой. И спелеологи у них срочно запросили помощи. Якобы в катакомбах, вы слышите меня... в катакомбах кто-то есть. Кинолог группу поддержки вызвал. Там что-то непонятное происходит.
— Их нашли? — Лариса Дмитриевна медленно поднялась. Сумочка упала с ее колен.
— Это Колосов, — бросил Никита в селектор. — Сейчас выезжаю туда. — Он обернулся к жене Островских:
— Скоро узнаем, что там такое.
— Боже мой... Олегу надо немедленно сообщить... А можно и мне, мне с вами туда?
— Нет, поймите нас. Если что-то будет, мы вам сразу же сообщим. Спасибо за информацию, вы нам очень помогли.
— Господи, да чем?
Во дворе ОВД, уже садясь в ветхую лизуновскую «Волгу», Никита снова ее увидел. Мачеха Веры Островских стояла возле серебристого «Крайслера» и о чем-то тихо и горячо говорила по мобильному телефону. «Мужу, наверное, докладывает», — подумал Никита. Машина у Ларисы была что надо, как и ее туфли, сумочка и духи. Первый сорт.
Он вздохнул: беседой этой он был абсолютно недоволен. Ему нужен был Островских. Почему это владелец «Соснового бора», подумал Колосов, уклонился от назначенной встречи, прислав в милицию свою жену?
Глава 16
НАХОДКА
— Что там еще стряслось, черт! — Лизунов чертыхался всю дорогу. Но Никита отметил: не одно только праздное любопытство выгнало Пылесоса из теплого и светлого кабинета «на землю». По пути они несколько раз запрашивали через дежурную часть координаты места, куда ехать. «За Александровкой» — это было чересчур расплывчато. Из рапорта дежурного они поняли пока только одно: кинолог и участковый обследовали у поселка берег реки, там наткнулись на спелеологов и потом вдруг срочно запросили помощи.
У моста за Александровкой им встретилась машина ППС. Старший наряда доложил, что дежурный им тоже приказал «переброситься» на этот участок. Чуть дальше на шоссе обнаружился «газик» — «канарейка», на котором кинолог и его спутник прибыли на место. Лизунов приказал «спешиться» и идти прямо к берегу реки, клял на все корки «эту чертову связь — толком не поймешь, куда выдвигаться!»
И вот среди сосен наконец мелькнул просвет — вода.
— Вон там, ниже по течению, лодочная станция, там же гольф-клуб, а вон справа шоссе. Там съезд к реке удобный и стоянка, — Лизунов быстро сориентировался на местности. — Мы в районе 46-го километра у фермерского хозяйства. А вон и они. — Он махнул рукой на невысокий холм, поросший молодым ельником, полого спускающийся к реке.
Они услышали зычные крики, громко лаяла овчарка. У подножия холма Колосов увидел кинолога, участкового и группу незнакомцев в оранжевых касках и грязных комбинезонах. Приблизившись, он понял, что это незнакомки — пять молодых девиц, галдевших как сороки. «Спасательницы, ешкин корень», — подумал он. Девушки были чем-то взбудоражены и, как ему показалось, напуганы. Мужчина среди них был только один — высокий парень в таком же комбинезоне, обвязанный толстой капроновой веревкой. Он как-то странно держал руки, точно совершал намаз или готовился к хирургической операции. Подойдя еще ближе, Никита увидел, что ладони парня окровавлены. Следы крови имелись и на комбинезоне — на брезентовых штанах.
А метрах в двадцати выше по склону холма Никита увидел темное зияющее отверстие — пещеру.
Их с Лизуновым обступили все разом. Из сбивчивых пояснений (женщины ж, господи!) они узнали, что спелеологи на этом участке проводили обследование так называемой вскрытой пещеры. Как они были уверены — еще одного хода в заброшенные каменоломни. И вдруг там внизу что-то случилось.
— Я там был и вот Женя Железнова. — Парень с окровавленными руками повернулся к Никите. Смуглое, тронутое загаром лицо парня было сейчас пепельным и покрылось мелкими бисеринками пота. — Только мы не здесь спускались, мы шли под землей по одному из маршрутов от Большого провала. Связь со страхующей группой держали по рации.
— А вы
