— Я все это прекрасно знаю. Но в этой ситуации есть несколько моментов, которые нельзя игнорировать. Во-первых, в моих отношениях с синдикатом необходимо рано или поздно поставить точку. И лучше всего это сделать сейчас, пока наметилось какое-никакое перемирие, если не с самим Сартом, то, по крайней мере, с Адольфом. Невозможно жить, постоянно убегая и скрываясь. Это не жизнь — это всего лишь существование. Я хочу получить возможность строить планы на будущее. Пока я этого сделать не могу, а соответственно, не могу даже с кем-нибудь связать свою судьбу.
Стик понимающе опустил глаза, но через секунду, не удержавшись, поинтересовался:
— У тебя, как я вижу, кандидатура уже есть?
— Какие могут быть кандидатуры, Стикур, если я каждое утро просыпаюсь и думаю: этот день будет последним или судьба распорядится так, что мне представится возможность увидеть еще несколько рассветов? Знаешь, Стик, по какому принципу я завожу романы с девушками? Из всех возможных кандидатур я выбираю ту, которую мне меньше всего жалко, и встречаюсь с ней лишь пока меня не заботит, убьют ее люди синдиката в попытке достать меня, или нет. Как только я начинаю чувствовать, что этот вопрос мне не безразличен, тут же прекращаю все отношения. Мне это надоело, и я хочу освободиться от этого гнета.
— Но, как я понял, — задумчиво протянул Стикур, понимая, что возобновленный разговор об Анет, скорее всего, вызовет у ксари вспышку гнева, и лучше увести беседу в безопасное русло, — ты вполне можешь погибнуть.
— Так может, это и есть моя судьба? — усмехнулся Дерри. — Я и так прожил значительно дольше, чем был должен. А если серьезно, то и сейчас я не живу, а просто бегу от своего прошлого. Наверное, пришло время остановиться и встретиться со страхами лицом к лицу. А потом, Стик, конечно, доказать мою причастность к делам синдиката невероятно сложно. Я был, так сказать, секретным оружием. Да и синдикат не относится к тем организациям, в которых есть архивы и иные документальные свидетельства. Но согласись, было бы очень неприятно, если бы по Кен-Кориону поползли подобные слухи.
— Этот мерзавец шантажировал тебя?
— Пока нет, но обязательно будет, поверь. Я не настолько плохого мнения об умственных способностях Адольфа, чтобы считать, что он до этого не додумался. Так что проще выйти с ним на контакт и попробовать решить сложившуюся ситуацию миром.
Ольга, поделившись всеми своими новостями и выслушав рассказ подруги, мирно посапывала, отвернувшись к стене, а Анет, несмотря на бессонную ночь, уснуть никак не могла. Ей было страшно, что появится Ларана и вновь займет ее тело. Конечно, девушка понимала, что все это глупости, но сон все равно не шел. Буквально полчаса назад забегал Дерри и сообщил, что Калларион все знает и уже готовит ритуал, который планирует провести с утра. Сейчас Анет мечтала, чтобы это время настало как можно скорее и все связи с призраком оборвались. Глаза слипались, усталость, в конце концов, победила страх, и девушка задремала прямо на небольшом диванчике у стены, подложив руку под голову.
— Давай померяем наши штучки, — тихо шепнули на ухо, и Анет послушно поднялась, так толком и не проснувшись. Замерла, словно изваяние, у зеркала. Массивная нить ожерелья валялась на туалетном столике. Девушка медленно надела ее на шею, вглядываясь в свое отражение. Когда в ее теле вновь оказалась Ларана, Анет даже не заметила. Тяжелые серьги в уши вдевала уже рука принцессы, золотая застежка браслета щелкнула на тонком запястье, и девушка испуганно застыла. Из зеркала на нее смотрела еще не Ларана, но уже и не она сама. Знакомые с детства черты все еще можно было различить, но изменилось выражение лица, став надменным, а в глазах разрастался огонь, быстро затопив зрачок и радужку.
— Уйди, — тихо шепнула Анет, пытаясь освободиться от чужого влияния, но на этот раз призрак даже не пожелал вступить в контакт, и под влиянием эльфийской принцессы тело вышло в коридор, двинувшись в сторону комнаты Каллариона.
— Анет? — удивленно отозвался эльф, оторвавшись от своих записей о проведении ритуала. Все было почти готово, осталось лишь установить свечи. Как следует разглядев девушку в дверном проеме, эльф не удержался и выдохнул: — Ларана…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хрупкая фигура застыла в дверях. Точеный профиль, изящные руки, прямая, как струнка, спина. У входа в комнату замерла горделивая эльфийская аристократка. Казалось, не было тысячи лет бестелесного существования, Ларана словно бы не умирала.
— Любимый, — шепнула принцесса, делая шаг вперед. Безграничная нежность на лице и огонь, пылающий в глазницах. Тонкие руки обвили шею замершего у стола Каллариона. — Мы теперь будем вместе? — мягкие губы поцеловали его в подбородок. Для этого девушке пришлось подняться на цыпочки. — Неужели ты не рад?
— Ларана, — это единственное, что мог сказать Калларион, обнимая доверчиво прильнувшее к нему тело. Об этом мгновении он мечтал столько лет. Ради этого было все: предательство, смерть, изгнание. Ради нее. Только где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что в этом теле все еще остается душа Анет, душа, которая сейчас страдает и пытается освободиться от соперницы. Раскаяние кольнуло изнутри, но эльф прогнал от себя сожаление. Слишком долго он шел к своей мечте, чтобы отступить в последнюю минуту из-за глупых человеческих чувств.
— Подожди совсем чуть-чуть, — выдохнул Калларион, осторожно отстраняя от себя льнущую девушку. — Совсем чуть-чуть. Осталось только поставить свечи, еще полчаса и мы вновь будем вместе, теперь уже навечно. Ты веришь мне?
— Верю, — девушка снова прижалась, мурлыкнув, словно котенок, и поцеловала эльфа в губы. Свечи посыпались на пол. Оттолкнуть стройное тело было невероятно сложно, но Калларион сделал над собой усилие и шепнул, отступая в сторону:
— Всего полчаса.
Принцесса присела на диван. От Анет в девушке уже не осталось совсем ничего — это была Ларана Д'Ларвийская, несмотря на небольшие физические различия и неподобающую эльфийской аристократке одежду.
Анет пыталась прорваться через сознание эльфийки и вернуть себе контроль над телом, но ничего не выходило. Слишком сильно билось в Ларане желание побыть хоть чуть-чуть с эльфом. Настолько сильное чувство самой девушке было недоступно. А увидев любовь в глазах холодного эльфа, Анет поняла, что не хочет сопротивляться. Слова Каллариона о ритуале, во время которого Алиса Савельева должна погибнуть, а Ларана Д'Ларвийская возродиться, не вызвали страха. Такая любовь, просуществовавшая тысячелетия, обязана жить. Келл и Ларана должны быть вместе, потому что заслужили это своей преданностью друг другу. Сама Анет не была уверена, что смогла бы прождать столько, да и кого? Дерри? А он? Вряд ли он полюбит кого-либо так же, как Калларион любит Ларану.
Зимнее солнце упало за горизонт, оставив на небе красно-оранжевый размазанный след. В окна лезли ветки покрытых инеем деревьев и упорно пыталась залететь какая-то маленькая, очень яркая птичка. Видимо, насыпанного на подоконнике зерна ей оказалось мало. Ранион зажег светильники на стенах и опустил тяжелые темно-зеленые шторы на окнах.
— И что мы теперь будем делать? — нервно воскликнул он, меряя шагами расстояние от стены до двери.
— Что, что! — потянулся Адольф. — Сейчас, например, кушать будем. Смотри, сколько нам притащили еды! Лайтнинг, подлец, знает, к чему тянуть свои наглые, загребущие ручонки. Судя по всему, барон очень любил пожрать, видишь, и нам с тобой перепало.
Адольф резво соскочил со стула и неуклюжей утиной походкой потопал к столу, на котором стоял принесенный напуганной служанкой поднос с едой.
— Ты не дергайся, — обратился болотный тролль к Раниону. — Сядь, покушай, расслабься и отдохни. Когда еще представится такая возможность?
— Но эти штуки, — следящий указал на свою руку с браслетом. — Они не дадут нам связаться с Сартом и выйти за пределы поместья.
— А ты куда собираешься? — прочавкал Адольф, засовывая в рот огромный кусок мяса. — У меня лично полно дел непосредственно в этом доме. Даже за его стены выходить не нужно, а ты говоришь, за пределы поместья! И вообще, так как на данный момент ты мой единственный помощник, ты тоже в ближайшее время никуда не собираешься. Все понятно?
