class="p1">За обедом, черпая из миски картофельное пюре, он слышал голос Пибби, но, как всегда, пропускал мимо ушей его бесконечную болтовню. А Децибел все не унимался:
— Эй, раб! Брось свою картошку! Не делай вид, будто не слышишь! Прочисть уши!
Торби послал миску с картошкой по самой короткой траектории, и ее содержимое вошло в прямой контакт с физиономией Децибела.
Выдвинутое против Торби обвинение гласило: «Оскорбление старшего по званию во время рейса на корабле, находящемся в состоянии боевой готовности». Пибби выступил и свидетелем, и пострадавшим.
Полковник Брисби сидел, вперив взор в крышку стола, и на его скулах ходили желваки. Он выслушал заявление Пибби:
— Я просил его передать пюре… а он залепил мне его прямо в лицо.
— И все?
— Ну, сэр… может быть, я обратился к нему не очень вежливо. Но это же не причина…
— Делать выводы я буду сам. Драка имела продолжение?
— Нет, сэр. Нас разняли.
— Отлично. Баслим, хотите что-нибудь добавить?
— Нет, сэр.
— Все было именно так?
— Да, сэр.
Брисби продолжал играть желваками и молча размышлял. Он был полон гнева, чувства, которого не мог себе позволить, находясь при исполнении служебных обязанностей, поэтому заставил себя успокоиться. Нет, тут что-то не так.
Он решил повременить с принятием решения.
— Отойдите назад. Полковник Стэнк…
— Да, сэр?
— Там были и другие. Я хотел бы выслушать и их тоже.
— Они ждут вызова, сэр.
— Очень хорошо.
Торби был приговорен к трем дням карцера на хлебе и воде с отсрочкой исполнения на тридцать суток и разжалованием.
Против Пибби было выдвинуто обвинение в «подстрекательстве к бунту с использованием оскорбительных выражений, относящихся к расе, месту рождения другого гвардейца и прочим обстоятельствам, предшествовавшим вступлению его в должность на борту корабля, находящегося…» — и так далее. Приговор гласил: «Три дня карцера на хлебе и воде, с отсрочкой на девяносто дней, понижение в звании на одну ступень».
Брисби в сопровождении помощника вернулся в свой кабинет. Лицо полковника было хмуро: разбирательство вывело его из себя. Стэнк сказал:
— Хуже всего, что ты наказал мальчишку Баслима. Мне кажется, он был прав.
— Согласен. Однако «подстрекательство» не оправдывает самого бунта.
— Разумеется. Но характер Пибби не нравится и мне. Я хотел бы присмотреться, соответствует ли он занимаемому посту.
— Ну что ж, займись этим. Но, черт побери, мне кажется, что я и сам замешан в этом деле.
— Каким же образом?
— Два дня назад мне пришлось рассказать Баслиму о том, что его не смогли идентифицировать. Он вышел отсюда в шоке. Надо было послушаться психолога. Парень перенес тяжелые испытания и теперь не способен верно реагировать на правильные — я хотел сказать, неправильные — раздражители. И я рад, что дело ограничилось пюре и не дошло до поножовщины.
— Ну, босс! Едва ли можно убить миской картошки!
— Тебя не было здесь в тот момент, когда я сообщил мальчику о неудаче поиска. Торби решил, что теперь он никто. Эта мысль очень больно ранила его.
На пухлое лицо Стэнка легла тень задумчивости.
— Босс, сколько лет было мальчику, когда его захватили в плен?
— Криш считает, около четырех.
— Скажите, шкипер, в каком возрасте у вас взяли отпечатки пальцев, определили группу крови, сфотографировали глазное дно и так далее?
— Как только я пошел в школу.
— И у меня тоже. Но готов спорить, на многих планетах эти данные снимаются еще позже.
Брисби моргнул.
— Так вот почему у них нет ничего о Баслиме!
— Возможно. А вот на Рифе ребенка идентифицируют сразу после рождения.
— И у нас тоже. Но…
— Да, да, это общее правило. Но как?
Брисби побледнел и грохнул кулаком по столу.
— Отпечатки ступней! А мы их не выслали, — и рявкнул в микрофон: — Эдди! Баслима ко мне, немедленно!
Торби с мрачной миной на лице спарывал шевроны, которые с таким удовольствием носил, увы, недолго. Он был потрясен этим безапелляционным решением. Но, услышав приказ, он поспешил исполнить его.
Брисби бросил на него короткий взгляд.
— Баслим, снять обувь!
— Сэр?
— Снять обувь!
Через сорок восемь часов из Бюро Кадров поступил ответ на депешу Брисби, дополненную отпечатками ступней. «Гидра» получила его во время завершающего этапа пути к Ултима Туле. Полковник расшифровал сообщение лишь после того, как корабль благополучно опустился на поверхность планеты.
Он прочел:
ГВАРДЕЕЦ ТОРБИ БАСЛИМ ИДЕНТИФИЦИРОВАН КАК ПРОПАВШИЙ ТОР БРЕДЛИ РАДБЕК С ЗЕМЛИ НА ГЕКАТУ НЕ ПЕРЕСЫЛАТЬ ОТПРАВИТЬ НА ТЕРРУ ПОВТОРЯЮ КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ ОТОСЛАТЬ НА ТЕРРУ
Брисби прищелкнул языком.
— Полковник Баслим никогда не ошибался — мертвый или живой.
— Босс…
— Да?
— Прочитайте еще раз. Обратите внимание на то, кто он.
Брисби перечитал сообщение и сдавленным голосом произнес:
— Ну почему такие истории случаются именно с «Гидрой»? — и крикнул, распахнув дверь: — Эдди!
Торби пробыл на прекрасной Ультима Туле всего лишь два часа двадцать семь минут. Пройдя в космосе триста световых лет, из всех прелестных пейзажей планеты он увидел лишь кусок летного поля между «Гидрой» и почтовым курьером Гвардии «Ариэль». Через три недели Торби прибыл на Терру. Он был совершенно ошеломлен и подавлен.
Глава 17
Милая Терра, Матерь миров! Какой поэт, посчастливилось или нет ему посетить Землю, не пытался передать тоску человечества по своей колыбели… ее свежие зеленые холмы, гряды облаков, безбрежные океаны, ее чарующее материнское тепло!
Торби впервые увидел легендарную Терру на экране почтового курьера «Ариэль». Капитан Гвардии Н'Ганга прибавил усиления и показал юноше остроконечные вершины египетских пирамид. Торби не знал об их историческом значении и уставился в другое место экрана. Однако ему понравилось смотреть на планету из космоса: он впервые удостоился такой привилегии.
На «Ариэле» было довольно скучно. Почтовый корабль — одни лишь двигатели и топливные баки и очень мало жизненного пространства — управлялся тремя инженерами и тремя астронавигаторами; они либо несли вахту, либо спали. Поначалу к Торби отнеслись прохладно — капитан Н'Ганга был раздосадован указанием «подождать пассажира» с «Гидры». Почтовое судно должно идти без задержек, никого не беря на борт.
Но Торби вел себя прилично, разносил еду с камбуза и проводил все свободное время за чтением (библиотека представляла собой небольшой ящик в столе шкипера), и к тому времени, когда корабль вошел в Солнечную систему, раздражение капитана улеглось… Но когда он получил приказ садиться на поле Галактических Предприятий вместо того, чтобы идти на Базу Гвардии, Н'Ганга вновь впал в ярость. Вручая Торби свидетельство об отставке и чек от казначея, капитан с видимым облегчением пожал юноше руку.
Выглянув наружу, Торби
