одна одноместная, ванн нет, бани нет, не будим, не пляшем, не поем, из еды индейка, кролик, курица, свинина, тушеные овощи и картоха.
— А из выпивки, родная?
— Брага, — безэмоционально бросила девчонка. Она была довольно молоденькой, но нависшие веки делали ее взгляд как у побитой жизнью собаки — равнодушным и скучающим. Казалось, она может прочитать любого человека и предугадать следующий вопрос. Турцел уже открыл рот, чтобы заказать себе кувшинчик горячительного, но Имельда его опередила.
— Берем комнату.
— Серебрушка, — девушка завозилась с бумажками, вытащила откуда-то из недр тумбы ключ, но передавать его в руки свеженьким гостям не спешила.
— И овощей тарелку.
— Две медяшки.
— А я как же?
— Нам одной тарелки хватит.
— Да я не про овощи, — с наигранной грустью протянул мужчина, проводя взглядом тощего парня и кувшин браги на его подносе, — В моих жилах уже давно не гулял огонь, я так захирею и стану не таким красивым, какой я сейчас.
— Обойдешься, — хмыкнула девушка, копаясь в сумке. Она выудила нужную сумму и расплатилась. Девушка про себя отметила, что следовало бы экономнее тратить деньги. Ее запас подходил к концу.
— Эх, ну, спасибо тебе. Вот как ты благодаришь своего братишку. Вот она забота о ближнем… — Имельда косо глянула на Тура, и он ей, довольный собой, заговорщицки подмигнул. Осознав, что он всего лишь балагурит на публику, создавая некий образ путешествующих брата и сестры, она закатила глаза.
Ключ от комнаты перекочевал в руку некромантки, и они отошли в сторону дожидаться своего честно оплаченного ужина. Правда, у них еще оставалась еда, взятая с последней ночлежки у Гвелки, но хотелось чего-то горячего, сочного и свежего.
Подперев стеночку недалеко от масляной лампы, что висели тут на стенах в некотором порядке, Турцел и Имельда принялись делать вид, что мило обсуждают предстоящий путь, еду, лошадей и прочие сопутствующие дела. Свободных мест за столиками не было от слова совсем и не предвиделось в ближайшее время. Да и не они одни ели стоя. Рядом с окнами и стенками, рядом со столами было куча народу, кто ел, пил и общался, не восседая гордо на стуле. Это было привычным делом.
Девушка встала спиной к магам, чтобы исключить случайное узнавание ее персоны. Она понятия не имела, насколько они информированы. Турцел же, упершись плечом в стенку, встал к ним лицом, и наметанным ненавязчивым взглядом рассматривал нужных ему путников, иногда шаря глазами по всему залу и его обитателям.
— Ну, что думаешь?
— Здоровый.
— Это боевой.
— Да догадался уже.
— Второй Митриша контролирует.
— Ага, вижу. То-то он как рыба оглушенная. Я сначала подумал, шо это от ошейника такой эффект.
— Что? Какой ош…? — Турцел резко оборвал порыв девушки развернуться и начать разглядывать мальчишку.
— Ну, ты, по спокойнее, — он сделал вид, что поправляет ей косынку, — Не привлекай внимания. Давай, без резких движений.
— Да, да, — пробурчала девушка, отпихивая его руку, — Ошейник такой с рунами, да?
— Да-да, обычный, который на пленных магов навешивают.
— Черт. Хреново.
— Да уж… Не представляю, чем он таким владеет, что его так боятся.
— Он еще ничем таким не владеет. Мы с ним не так уж и много сумели выучить… У нас было мало времени на это. Он способный, сильный, намного сильнее меня. Многое ему дается очень легко, но он всего лишь ребенок, ему еще учиться и учиться… — тощий парнишка поднес им тарелку овощей и тут же ужом скользнул в толпу.
— Много сильнее тебя? Ты его еще и учила?
— Ага. Так, немножко. Помогала, чем могла, в перерывах между занятиями и писаниной всякой.
— Стой, так ты не… А ты кем была?
— Работала в школе Маэстро.
— О-о-о, — он удивленно вытянул лицо, — Никогда бы не… Стой, я думал, ты некромантом работаешь.
— Когда-то я им и была. Не об этом сейчас. Ошейник надо будет снять.
— Да эт понятно. Снимется. Не это главное…
— Да уж… Явно не это, — она довольно спокойно поглощала рагу, иногда поглядывая исподлобья на копошащийся народ. В потемках у стены зрачки ее глаз то и дело мерцали, отражая рассеянный свет масляных ламп.
— Твой кровожадный взгляд мне не очень нравится, — заявил Турцел, прижимая к себе ложку.
— Не выдумывай.
— Если бы… — дернул губами мужчина совсем не радостно, — Мне вот кажется, что если бы ты так смотрела на наших баранов, то они давно бы уже отдали душу Богу, лишь бы с тобой не связываться.
— Уж кто бы говорил. Кто из нас бандит и разбойник?
— Не-не-не-не-не, я бандит и разбойник, но я никого не убивал, — чуть выпятил грудь.
— А кто сказал, что я убиваю? Я — некромант, а не наемник. Работаю с мертвецами, но умертвляю их не я, если ты не знал. Для меня, между прочим, человеческая жизнь, да и вообще, любая жизнь — большая ценность. И я не хочу никого убивать.
— Мда… тяжело тебе будет.
— В смысле?
— Ты хочешь и пацана вытащить и этих в живых оставить. Так не получится, сестренка, — Имельда опустила глаза и стала яростнее жевать. — Ты шо, думаешь, они увидят, шо ты такая красивая воинственная пришла за братом, и подадут тебе его на блюдечке? — Имельда молчала. — Вот то-то же. Они еще вдогонку и тебя уконтромить попытаются.
— А я все же попробую без жертв, — как-то слишком легко и уверенно произнесла девушка, — И ты не лезь на рожон. Ладно? Убивать только в самом крайнем случае.
— Ну, тогда здоровяк на тебе, а тощий задохлик на мне.
Имельда скептично глянула на мужчину.
— Ага. Если этот задохлик достаточно силен, то он тебя, как Митриша, в овощ превратит. Мы не знаем, на что они способны. И вообще, у него меч и арбалет. Ты от него отбиваться чем, языком своим болтливым, будешь? — Турцел сгримасничал, высунув язык, и поболтал им в воздухе. Имельда с лицом-тяпкой пронаблюдала за этим. — Вот и я о том же… — многозначительно заключила девушка, глядя в
