– Безусловно, – ответил я, ибо, зная Его Преосвященство, сам не хотел бы оказаться в собственной шкуре, когда начнутся проблемы.
Просьба была действительно необычна, ибо редко случалось, чтобы Инквизиториум начинал наблюдение за значительным церковным иерархом иначе, чем только по очень чёткому приказу епископа Хез-Хезрона, который, в конце концов, являлся (практически и теоретически) начальником Святого Официума. На этот раз канцелярия решила сделать небольшое отступление от правил, и я думал, что каноник Братта был обязан этим тому факту, что инквизиторы равно презирали его, как и ненавидели. И видно, даже в сидящем передо мной брате-инквизиторе, исполняющем скучные официальные функции, горела эта ненависть. Что ж, Одрил Братта не посвятил свою жизнь тому, чтобы найти себе в различных кругах надёжных друзей, а теперь за своё легкомыслие мог дорого заплатить... Но я не собирался плакать по этому поводу, несмотря на то, что я от природы человек сентиментальный и эмоциональный.
Принимая решение о наблюдении, Святой Официум решался на отправку шпионов. Их личности были скрываемы даже от инквизиторов, поскольку, в конце концов, даже они могли быть когда-то подвергнуты слежке, и было бы нехорошо, если бы они могли без труда распознать шпиона. Кроме того, чем меньше людей знало такого рода тайны, тем больше была вероятность, что всё это не выйдет из-под контроля. Лично я, однако, был убеждён, что, по крайней мере, к некоторым шпионским отчётам имеет доступ не только Инквизиториум, но также и тонги – хорошо организованная преступная группировка, промышляющая в Хез-Хезроне. Конечно, этих подозрений я ни в коей мере не мог подтвердить, но мне они казались очевидными. Так или иначе, через несколько дней я должен был знать о канонике всё: куда ходит, с кем встречается, о чём разговаривает, и даже из чего состоит его меню. И я надеялся, что эта информация поможет мне завершить доверенную епископом миссию. Кстати, эти знания могли привести меня в такие места, о которых в ином случае я никогда бы не хотел даже знать... какое счастье, что я отдавал себе в этом отчёт, всегда утверждая, что познание истины не является добром само по себе, но, главное, можем ли мы найденные знания использовать с пользой для нас самих.
Отчёт шпионов я получил через пять дней и внимательно его изучил. Казалось, что в жизни Одрила Братты не было ничего необычного. Он исполнял церковную службу, занимался официальными делами, два раза в течение этого времени посетил любовницу, один раз публичный дом, принял участие в банкете у некоего дворянина. Однако я обратил внимание на один факт: трижды в течение этих пяти дней каноник посещал церковь Матери Божьей Неустанной и молился там в течение нескольких часов. Ба, молился... Этого шпионы не видели, так как Одрил Братта входил в комнату, предназначенную только для священнослужителей, известных настоятелю прихода. Почему кафедральный каноник решил, что молитва в небольшой церквушке поможет ему лучше, чем молитва в собственном соборе? Ха, надо было это проверить!
* * *
ЦерковьМатери БожьейНеустаннойнаходиласьвсамой старой частиХеза, расположеннойв развилкереки. Она былавтиснута меж старых полуразрушенных домов с фундаментами, подмытыми разливающейся по весне водой. Сама церковь, огороженная железным забором, тоже выглядела не ахти. Даже стоящая во дворе статуя Девы Марии была покрыта зелёным налётом и давно уже потеряла первозданную мраморную белизну.
На этот разя не наделофициальныйинквизиторскийнаряд, лишьпростой серыйкафтанисеруюшляпус широкими полями, которуюя низко надвинул, чтобыона затеняламоё лицо.Шпионыподробнообъясниливотчёте, куда направлялсяканоник, ия собиралсяпосетитьто же самоеместо. Моглооказаться,чтоБраттанеделаетничего дурного, хотямне не хотелось верить, чтоон не смогнайтилучшего места длямолитвы, чемэтазамызганнаяцерковь, расположеннаявдобавокдовольно далеко откафедрального собора икафедральнойканцелярии.
Церковная зала была тёмной, пустой и холодной. На стенах я увидел побитые течением времени фрески, за алтарём стояла деревянная фигура Иисуса с Мечом. Правда, клинок был сломан посередине и никто, как видно, не спешил его починить. Короче говоря, это был образ нищеты и отчаяния, а кто знает, возможно, десяток или несколько десятков лет назад настоятель отправился бы на костёр за этот сломанный меч Господа нашего. Ну да ладно, в наше время Инквизиториум отличается трогательной кротостью, и период ошибок и оплошностей, когда целые города сгорали от жара инквизиторских сердец, мы давно оставили позади. Думаю, впрочем, что это правильный ход вещей, потому что насилие никогда не должно быть безрассудным. С другой стороны, публичную порку и церковное покаяние настоятель, безусловно, заслужил. Ибо что ж это за пастырь, который не может позаботиться о святом храме своего стада? Я решил, что отражу сведения, касающиеся этого дела, в отчёте для Его Преосвященства. Может быть, это был просто негодный и недостойный внимания пустяк, но мы должны извлечь урок из истории. И вспомнить, как с мелкого события началась разрушающая церковный порядок ересь в Палатинате, которая отколола от святой веры эти чрезвычайно богатые провинции. С любым проявлением зла следует бороться тогда, когда оно ещё в зародыше, ибо, когда оно войдёт в силу, а люди привыкнут к его присутствию, покончить с ним будет уже не так просто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
